«Важно не то, что нам возвеличивают, важно то, что после нас останется завтра», — эту мысль ветеран Великой Отечественной войны Виталий Александрович Макаров повторял особенно часто. И, по словам его семьи, именно в ней, пожалуй, и заключался смысл всей его жизни.
Детство, оборванное войной
Из воспоминаний внука Виталия Вячеславовича Панкова:
«Мой дед Виталий Александрович Макаров родился 16 октября 1924 года в Баковке, подмосковной деревне к северо-востоку от Москвы. Детство ветерана прошло в послереволюционной деревне. Семья до революции была так или иначе связана с военным ремеслом.
До начала войны он особо не успел ничем заняться, поскольку окончил школу накануне 22 июня. В день начала войны у них как раз был школьный выпускной. Он об этом упоминал: они гуляли всю субботу, конец недели, окончили школу, строили какие-то планы. Это было обычное прощание с детством — легкое, шумное, полное ожиданий. А утром, как в известной формулировке, началась война. И вся эта прежняя жизнь оборвалась сразу. То есть до войны он был обычным школьником.
На фронт попал он очень рано, потому что, как известно, война пришла к Москве уже осенью 1941 года, то есть через 3-4 месяца после ее фактического начала. Там не пришлось долго ждать. Правда, деревня находилась не совсем на линии фронта, но тогда не было вопроса — идти или не идти воевать. Тогда не смотрели на возраст, шли все, воевали как могли. На войну ушел в 17 лет.
У деда было очень много родных братьев, еще больше двоюродных и троюродных. Всего, если мне память не изменяет, на фронт ушло 36 человек: мой прадед и несколько его родных братьев, а также их дети», — рассказал внук.
Война, о которой не говорили
По словам Панкова, о войне дед не любил говорить. Не потому, что нечего было сказать, наоборот, потому что за словами стояло слишком многое. Он прошел ее практически всю, участвовал в нескольких крупных сражениях, но память о них оставалась при нем.
Было лишь одно воспоминание, рассказанное им однажды, когда Панков еще учился в средней школе. Они сидели с друзьями деда в доме в селе Кой-Таш на юге Бишкека, где прошло детство Панкова. Дом был построен для офицеров, и почти все соседи были его сослуживцами — людьми, которым не нужно было объяснять, о чем идет речь.
«Помню, что это была весна, где-то 9 мая. Дед рассказал, что на Курской дуге командовал взводом противотанковых ружей, они уничтожали немецкие танки и идущую за ними пехоту. Взвод был собран у него из Сибири, их было 36 человек. Это была ожесточенная битва, после которой осталось только четверо. Что там происходило, не дай бог нам узнать», — сказал Панков.
Ранение на фронте
У Виталия Макарова было несколько ранений. Первое — под Москвой, не очень сильное, но тем не менее он попал в госпиталь, закончил лечение и вернулся обратно. Был ранен еще в конце войны.
Но самое тяжелое ранение он получил на Курской дуге — осколочное ранение в ногу, из-за которого он чуть не лишился ноги, был поврежден позвоночник. Он тогда обгорел настолько, что, находясь без сознания, у него буквально отлеплялось с кусками кожи пригоревшее к рукам оружие.
О наградах
Несмотря на многочисленные боевые заслуги, Виталий Макаров не любил говорить о пережитом и никогда не стремился подчеркивать свои достижения.
Тем не менее его мужество и отвага были высоко оценены: он был награжден орденом Красной Звезды, орденом Отечественной войны, медалями «За отвагу» и «За храбрость», а также множеством других боевых наград. Для него это было не поводом для слов — это было частью пройденной жизни.
Служба и жизнь после войны
После войны его служба продолжилась. Он остался комендантом в Потсдаме и некоторое время служил там. Его дочь родилась в Германии в 1948 году. В Советский Союз семья вернулась примерно в 1956 году.
С конца 50-х годов он был направлен в специальную военную командировку на территорию нынешней Украины, затем служил на юге Кыргызстана в городе Ош, а позже, незадолго до пенсии, был переведен под Бишкек. Там он возглавил полк в селе Кой-Таш, место, где его, по словам внука, помнят до сих пор.
Каким его запомнила семья
По воспоминаниям внука, Виталий Макаров был среднего роста, коренастый, чрезвычайно сильный, с большой физической выносливостью. Практически до конца жизни, за несколько лет до смерти, когда болезни уже серьезно сказались на здоровье, он продолжал заниматься физическими упражнениями. Вместе с внуком ходил на турники и брусья, выполнял различные элементы, которые сегодня назвали бы спортивной гимнастикой.
Он долгое время преподавал строевую подготовку, после выхода на пенсию работал на военной кафедре Политехнического института, где вел занятия по строевой и огневой подготовке. Позже, перед пенсией, несколько лет был военруком в первой Лебединовской школе.
В быту он отличался аккуратностью и педантичностью, к любому делу относился внимательно и требовательно. В большой семье, по словам внука, он был безусловным лидером — человеком, с которым не спорили и чье мнение принималось как окончательное.
Разговаривал он спокойно, уверенным и четким голосом, часто с легкой иронией. В нем не было лишних слов, только точность, привычка к порядку и внутренняя собранность.
По словам внука, он всегда придерживался простого жизненного принципа: «Ценно не то, что нравится тебе сегодня, ценно то, что останется завтра». И если приходилось выбирать, он выбирал то, что останется. Строительство дома — выше социального успеха, воспитание детей — выше собственной карьеры. Именно так он жил. И именно это в итоге и остается.
