Кыргызстан и Индия подходят к новому этапу отношений, который может вывести двустороннее сотрудничество далеко за рамки традиционных политических и гуманитарных связей. Предстоящее членство Кыргызстана в Совете безопасности ООН, развитие торговли, фармацевтики, ювелирной отрасли и образовательного экспорта открывают новые возможности для укрепления позиций страны. О том, где находятся главные точки роста, почему экономическое сотрудничество пока отстаёт от военного и образовательного направлений и какие перспективы у отношений Бишкека и Нью-Дели, в интервью агентству «Кабар» рассказал исполнительный директор Центра стратегических решений Applicata, директор по развитию Института стратегических и академических исследований (ИСАИ), PhD in Economics Кубатбек Рахимов.
— Кубатбек Калыевич, Кыргызстан завершает председательство в ШОС на фоне сложной геополитической ситуации в регионе. Какие новые возможности для страны открывает этот период и как он может повлиять на позиции Бишкека на международной арене?
— Я бы обратил внимание на три момента. Во-первых, 1 сентября мы передаём председательство в ШОС Пакистану, с которым у Индии сложные взаимоотношения. Во-вторых, через две недели, 12–13 сентября, Индия принимает саммит БРИКС в Нью-Дели под своим председательством, и там будет обсуждаться второй этап расширения объединения. В-третьих, что для нас самое главное, 3 июня Кыргызстан впервые в истории избран непостоянным членом Совета безопасности ООН на 2027–2028 годы — за нас проголосовали 142 страны. И место в Совбезе мы занимаем пакистанское.
Сложите это вместе, и вы получите то, чего у Бишкека в отношениях с Дели никогда не было, — переговорный вес, не связанный с размером нашей экономики. Индия традиционно поддерживает наши кандидатуры, мы поддерживаем индийскую заявку на постоянное членство в реформированном Совбезе. До сих пор это была вежливая взаимность на бумаге. С января 2027 года она превращается в ежедневную работу бок о бок в Нью-Йорке.
— Давайте о цифрах. Каков реальный объём торговли между странами?
— Сегодня объём двусторонней торговли пока имеет значительный потенциал для дальнейшего роста. В 2022 году товарооборот составил почти 118 миллионов долларов, в 2023-м — около 96 миллионов. По данным ООН, в 2025 году импорт из Индии составил около 76 миллионов долларов, а экспорт Кыргызстана в Индию — порядка 10 миллионов, в основном драгоценных металлов.
Если посмотреть на региональный контекст, товарооборот Индии со всеми пятью странами Центральной Азии в 2025 году составил около 2,5 миллиарда долларов. На Кыргызстан приходится менее четырех процентов этого объёма. При этом торговые связи Индии с отдельными странами региона уже демонстрируют заметную динамику: например, товарооборот с Узбекистаном превышает миллиард долларов, а Казахстан обсуждает с Дели крупные проекты, в том числе в урановой отрасли.
При этом у Кыргызстана есть хорошие возможности для расширения именно тех направлений, которые пока представлены незначительно. Согласно совместному исследованию Евразийского банка развития и Эксимбанка Индии, при общем импорте Кыргызстана в 12,35 миллиарда долларов доля Индии составляет около 0,4 %. Например, импорт машин и оборудования составляет 2,58 миллиарда долларов, тогда как из Индии — около 2,2 миллиона. При этом Индия экспортирует такую продукцию в разные страны мира почти на 30 миллиардов долларов.
Поэтому даже постепенное увеличение доли индийской продукции на кыргызском рынке до одного-двух процентов может дать существенный прирост поставок. Именно здесь я вижу один из наиболее перспективных резервов для развития двусторонней торговли.
— Почему при пока относительно небольшом объёме торговли военное сотрудничество идёт очень плотно?
— Это интересная особенность наших отношений, и я бы даже сказал, что она поучительная. С 2011 года мы проводим совместные учения спецназа «Канжар» — ежегодно, поочерёдно в двух странах, без пропусков. В марте 2025-го двенадцатые учения прошли в Токмоке, в феврале 2026-го тринадцатые — в индийском штате Ассам: с нашей стороны участвовала бригада специального назначения «Илбирс», с индийской — парашютный полк сил специальных операций.
Кроме этого, работают четыре межведомственных соглашения 2019 года — по линии национальных гвардий, военных академий, горной подготовки. В Бишкеке действует совместный кыргызско-индийский центр высокогорных биомедицинских исследований. Индия ежегодно даёт нам сто квот на обучение по своей программе технического и экономического сотрудничества, и выпускников этой программы у нас уже около полутора тысяч.
Почему военный трек работает лучше торгового? Потому что у него есть расписание, ответственные исполнители и бюджет. У торгового долгие годы были только протоколы о намерениях. Поэтому сегодня наша задача — придать торгово-экономическим отношениям системность и регулярность.
— Крупнейшая индийская диаспора в Центральной Азии живёт у нас. Что происходит с этим направлением?
— Здесь я скажу вещь, которая обычно теряется за словами о «гуманитарных связях». Образование — это не гуманитарная связь, это наша крупнейшая статья экспорта услуг в Индию, и по деньгам она в разы больше всего товарного экспорта туда.
По оценкам посольства Индии, диаспора у нас насчитывает около 17 тысяч человек, из них более 16 тысяч — студенты-медики в Бишкеке, Оше, Манасе, Канте, на Иссык-Куле. Всего иностранных студентов в стране порядка 40 тысяч, из них 17–18 тысяч учатся в медицинских вузах. При нижней планке стоимости обучения для иностранцев в три тысячи долларов в год простая арифметика даёт по медицинскому сегменту порядка 50–60 миллионов долларов только прямой платы за учёбу, и это без аренды жилья, питания, транспорта, то есть без всего, что эти студенты оставляют в экономике Бишкека и Оша.
Сейчас этот канал проходит через серьёзную перестройку. С августа 2025 года введена государственная монополия на подготовку медиков, головной организацией определена Медицинская академия имени Ахунбаева, вузы должны были пройти государственную аккредитацию до 1 июня 2026 года, с марта работает государственный центр приёма иностранных студентов как единый оператор. Цена перехода видна в цифрах: в 2025 году выдано 11 645 студенческих виз — вчетверо меньше, чем годом раньше.
— Можно ли сказать, что проводимая реформа одновременно создаёт определённые вызовы для этого направления?
— Реформа отвечает на реальную проблему. Вопросы к качеству подготовки и репутации наших дипломов действительно существовали, а от этого напрямую зависит, сможет ли выпускник успешно сдать индийский квалификационный экзамен и работать врачом у себя на родине. Если государству удастся повысить качество подготовки и увеличить долю выпускников, успешно проходящих этот экзамен, мы выиграем дважды, потому что репутация в сфере образования в долгосрочной перспективе важнее краткосрочного роста набора.
При этом реформа проходит в условиях высокой конкуренции за иностранных студентов. В казахстанских вузах на начало 2025 года училось более 12 тысяч граждан Индии, Узбекистан также активно развивает это направление. Поэтому важно, чтобы после периода преобразований объём приёма постепенно восстановился и продолжил расти. Студенты выбирают те системы, где видят понятные правила, стабильность и качество образования. Поэтому задача здесь достаточно простая: повысить качество подготовки, сохранив привлекательность Кыргызстана как образовательной площадки. Одно без другого в долгосрочной перспективе не будет полноценным успехом.
— Где сейчас реальные точки роста для бизнеса?
— Самый живой сюжет этого года — ювелирно-гранильная отрасль. В июле в Бишкеке прошёл симпозиум, который организовали индийский Совет по содействию экспорту драгоценных камней и ювелирных изделий вместе с посольством Индии. Договорились об обмене технологиями и совместных производствах, и наша сторона правильно ставит вопрос: не просто вывозить металл, а переносить огранку и переработку сюда. Подложка уже есть — в мае кабмин освободил от НДС и таможенных сборов ввоз оборудования и материалов для ювелирного производства.
Второе направление — фармацевтика. Индия экспортирует лекарственные препараты более чем на 20 миллиардов долларов, при этом её доля в фармацевтическом импорте Кыргызстана составляет менее семи процентов. Значительная часть индийской продукции поступает к нам не напрямую, а через третьи страны. Здесь есть возможности для расширения прямых поставок и в перспективе — для локализации отдельных производств.
Третье — здравоохранение и техника: Индия меняет источник в аппарате лучевой терапии, который ранее передала Национальному центру онкологии и гематологии, и передаёт линейный ускоритель. Это не торговля, но это то, что люди чувствуют на себе.
— Переговоры о зоне свободной торговли между ЕАЭС и Индией — что они дают Кыргызстану?
— Это, пожалуй, одно из наиболее практичных направлений на ближайшие полтора года. Условия переговоров были подписаны в августе 2025 года с горизонтом в 18 месяцев, и в этом году процесс заметно ускорился, в том числе на фоне изменений в условиях международной торговли и поиска Индией новых возможностей для расширения своих внешнеэкономических связей. Товарооборот ЕАЭС с Индией составляет около 69 миллиардов долларов.
Для Кыргызстана такое соглашение может стать важным инструментом для снижения тарифных барьеров и расширения доступа товаров на индийский рынок. И здесь роль Бишкека может быть значительнее его непосредственного экономического веса: как государство — член ЕАЭС — мы участвуем в общем переговорном процессе.
При этом есть важный момент: вопросы услуг и инвестиций не относятся полностью к компетенции союза, поэтому по отдельным направлениям страны договариваются самостоятельно. А услуги — это как раз наше образование и наша мобильность. Поэтому Кыргызстану важно заранее сформировать собственную позицию по этим вопросам и продвигать её в рамках предстоящих переговоров, а не возвращаться к ним уже после завершения основного процесса.
— Кыргызстан не входит в БРИКС, хотя Казахстан и Узбекистан уже стали партнёрами объединения. Есть ли у нас шанс?
— Если ставить вопрос как «примите нас», шансов немного: малые страны поодиночке в такие объединения не проходят, это видно по любой очереди из заявок. Я занимаюсь этой темой и считаю, что вопрос надо переформулировать: не «возьмите нас», а «как вообще устроен вход для стран нашего размера».
Вариантов, по сути, три: вступление региональным блоком стран со схожими проблемами, вход через интеграционное объединение целиком, либо коллективное вхождение всей Центральной Азии, чтобы не выпадали Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан при том, при том, что двое соседей уже получили статус партнёров БРИКС. Ни один из этих вариантов не решается за один саммит. Но задавать такой вопрос лучше всего тому, кто ведёт заседание, — а в 2026 году заседание ведёт Индия. Второго такого года не будет.
— Вы упомянули работу в Совбезе ООН. К чему конкретно надо готовиться?
— К двум годам ежедневной технической работы, для которой нужны люди. Совет Безопасности — это не трибуна, это комитеты, санкционные режимы, миротворческие мандаты, закрытые консультации, десятки досье, по каждому из которых надо иметь позицию и уметь её отстоять. Индийская миссия в Нью-Йорке — один из самых опытных и многочисленных дипломатических коллективов в системе ООН, и два года мы будем работать с ней плотнее, чем когда-либо.
Это же и главный аргумент в пользу того, чтобы прямо сейчас, до января 2027 года, договориться с индийской стороной о стажировках наших дипломатов, о совместных исследованиях, о доступе к их экспертизе. Такие вещи просят до того, как они понадобились, а не после.
— Ваш прогноз: что будет с отношениями в ближайшие три-пять лет?
— Многое будет зависеть от того, насколько эффективно мы воспользуемся возможностями ближайших двух лет. У нас с Индией за тридцать четыре года не было ни одного спорного вопроса — ни территориального, ни политического, ни исторического. Долгое время это было важным достижением наших отношений. Сегодня же важно дополнить эту прочную политическую основу конкретными совместными проектами и экономическим содержанием.
Если за 2026–2028 годы мы получим договорную базу через зону свободной торговли, сохранённое и вычищенное образовательное направление, работающий экспертный формат — товарооборот выйдет за 300–400 миллионов долларов, и это уже будет значительно более содержательная и диверсифицированная экономическая основа наших отношений. Если ограничимся протокольными встречами на полях саммитов, через пять лет мы будем обсуждать те же самые сто миллионов. Разница между этими двумя сценариями — не в Дели. Она в Бишкеке.
— А как обстоит дело с экспертным, аналитическим измерением наших отношений?
— Это то направление, где у нас пока больше возможностей, чем сделанного. Индия выстраивает с ключевыми партнёрами постоянные экспертные форматы — ежегодные форумы аналитических центров, совместные доклады, обмен исследователями. С Кыргызстаном такого регулярного механизма пока нет, хотя начиналось всё, что показательно, именно у нас: первый экспертный диалог «Индия — Центральная Азия» прошёл в 2012 году в Бишкеке.
Сейчас для этого хороший момент. Год председательства в ШОС показал, что мы умеем принимать и вести крупные экспертные площадки. А с января 2027 года начинается работа в Совете безопасности, где позиции нужно готовить содержательно и заранее. Постоянный экспертный формат с Индией — это как раз инструмент такой подготовки. И темы, где нам есть что предъявить, лежат на поверхности: горы и высокогорье, вода и ледники, транспортная связность стран без выхода к морю.
