Авторская рубрика «Лидеры мира» заслуженного деятеля культуры Кыргызской Республики, вице-президента Иссык-Кульского форума имени Ч.Айтматова, вице-президента Международного содружества народной дипломатии Ассоль Молдокматовой.
С Иосифом Давыдовичем Кобзоном мы познакомились много лет назад на Первом канале в Москве. Позже встречались вновь, обсуждали документальный фильм, говорили о культуре, памяти, ответственности художника перед обществом. Наши беседы никогда не ограничивались только музыкой. Его всегда интересовали люди, судьба страны, честность в профессии и верность собственным принципам.
В этом интервью Иосиф Давыдович предстаёт таким, каким его знали близкие и друзья: человеком, который одинаково уверенно чувствовал себя на сцене, в парламенте, в горячих точках и в откровенном разговоре. Он вспоминает своё детство, путь к профессии, великих композиторов и поэтов, говорит о матери, которой посвятил всю жизнь свою благодарность, о долге, совести, журналистике и ответственности каждого человека за собственный выбор.
Это не интервью о званиях и наградах. Это разговор о ценностях, которые не стареют: уважении к родителям, любви к профессии, благодарности, мужестве и человеческом достоинстве.
Иосиф Кобзон — народный артист СССР, человек-эпоха, чей голос на протяжении десятилетий звучал на главных сценах страны. Он выступал перед строителями Сибири, нефтяниками, военнослужащими в Афганистане, ликвидаторами аварии в Чернобыле. Его знали не только как выдающегося певца, но и как человека, который не оставался в стороне от чужой беды.
Сегодня я вновь публикую этот разговор в память об Иосифе Давыдовиче Кобзоне.
— Иосиф Давыдович, ваша биография напоминает историю человека, который всего добился собственным трудом. Что стало вашей главной жизненной школой?
— Наверное, сама жизнь. Мы росли в большой семье, жили очень скромно, знали, что такое голод, коммунальные квартиры и постоянная необходимость трудиться. Но я никогда не воспринимал это как повод жаловаться. С детства понимал: если хочешь чего-то добиться, нужно работать. После седьмого класса поступил в горный техникум не потому, что мечтал связать жизнь с горным делом, а потому, что хотел быстрее получить профессию и помогать семье. Позже была армия. Последний год службы я провёл в ансамбле песни и пляски, где работали профессиональные музыканты и педагоги. Именно тогда окончательно понял, что хочу серьёзно заниматься вокалом.
— Как родные восприняли решение оставить полученную специальность и уехать учиться в Москву?
— Братья удивились. Они считали, что у меня уже есть хорошая профессия, и не понимали, зачем всё начинать сначала. Но желание учиться музыке было непреодолимым.
Я приехал в Москву практически без денег, в солдатской форме — другой одежды у меня просто не было. Поступал сразу в несколько учебных заведений: в Гнесинский институт, Московскую консерваторию, ГИТИС и музыкальное училище. В итоге стал студентом вокального факультета Государственного музыкально-педагогического института имени Гнесиных. У меня не было в Москве ни влиятельных знакомых, ни людей, которые могли бы помочь. Было только огромное желание учиться.
— Приходилось ли вам совмещать занятия с работой?
— Конечно. Стипендии не хватало. По ночам я организовывал погрузочно-разгрузочные работы на Рижском вокзале. Осенью мы ездили со студенческими отрядами убирать урожай. Нужно было заработать трудодни, получить картошку и сделать запас на зиму. Жизнь была непростой, но счастливой. Мы очень хотели учиться и ценили возможность получить образование. Я не считаю, что современная молодёжь обязательно должна пройти через те же лишения. Время стало другим. Но важно, чтобы молодой человек понимал цену труда, знаний и самостоятельности.
— Вы всегда с особой теплотой говорили о матери. Какое влияние она оказала на вашу судьбу?
— Мама была для меня главным человеком. Она понимала каждого из своих детей, а мы понимали её. Добрее человека я не знал. Даже когда я стал взрослым, известным, когда у меня появились дети и внуки, рядом с мамой я снова чувствовал себя сыном. После её ухода мне стало не хватать этого последнего прибежища. Я всегда считал день рождения не только праздником человека, который появился на свет, но прежде всего днём благодарности его матери. Пока мама была жива, я приглашал её на свои концерты и со сцены говорил: «Мама, сегодня мой день благодарения тебе. Посмотри, кого ты произвела на свет». Для меня образ матери всегда оставался священным.
— Вы были современником выдающихся композиторов и поэтов. Что отличало песню того времени?
— Мне посчастливилось застать настоящий расцвет песенного искусства. В этом жанре работали великие композиторы: Аркадий Островский, Арно Бабаджанян, Матвей Блантер, Соловьёв-Седой, Ян Френкель и многие другие. Не менее великими были поэты — Роберт Рождественский, Расул Гамзатов, Михаил Матусовский, Евгений Долматовский, Евгений Евтушенко, Константин Ваншенкин.
Песня — это сложнейший жанр. За несколько минут нужно рассказать целую историю, вызвать эмоцию, заставить человека задуматься. Как говорил Исаак Дунаевский, это «нелёгкий лёгкий жанр». Мы очень серьёзно относились к слову, музыке, интонации. Песня должна была не просто развлекать — она должна была говорить с человеком о Родине, любви, памяти, войне, достоинстве.
— Многие ваши песни стали частью истории страны. Чувствовали ли вы особую ответственность перед слушателями?
— Артист всегда несёт ответственность. Если тебе доверяет огромная аудитория, ты не имеешь права выходить на сцену равнодушным. Я выступал на стройках Сибири, перед нефтяниками и шахтёрами, был в Афганистане, Чернобыле, приезжал туда, где людям было особенно трудно. Я не считал это подвигом. Это была моя обязанность. Артист нужен не только в праздничном зале. Иногда он особенно нужен там, где человеку тяжело, страшно или одиноко. Песня способна поддержать, напомнить о доме и дать силы.
— Иосиф Давыдович, ещё во время учёбы в Гнесинском институте вы уже собирали полные залы вместе со своим сокурсником Виктором Кохно. В какой момент вы поняли, что сцена становится не просто мечтой, а вашей профессией?
— Наверное, тогда, когда увидел глаза зрителей. До этого пение было мечтой, огромным желанием. Но когда мы начали выступать в Доме Союзов, в Доме композиторов и почувствовали настоящий отклик публики, я понял, что сцена — это моё призвание. Зрителя невозможно обмануть. Если он верит тебе, значит, ты идёшь правильной дорогой.
— Известно, что из-за активной концертной деятельности вам пришлось оставить учёбу в Гнесинском институте. Насколько тяжёлым было это решение?
— Конечно, мне хотелось закончить институт. Я всегда с уважением относился к образованию. Но жизнь распорядилась иначе. Концертов становилось всё больше, и совмещать их с учёбой было невозможно. Я сделал выбор в пользу сцены, понимая, что теперь моим главным университетом станет сама жизнь. И должен сказать, что она оказалась очень строгим, но справедливым учителем.
— Уже в 1959 году вы стали солистом Всесоюзного радио. Именно тогда начал формироваться ваш неповторимый исполнительский стиль. Вы сознательно искали собственную манеру исполнения?
— Нет, специально её не искал. Никогда не хотел быть похожим на кого-то. Я считал, что артист должен оставаться самим собой. Безусловно, академическая школа дала мне вокальную основу, но сцена требует не только техники. Люди должны чувствовать искренность. Поэтому постепенно появилась моя собственная манера исполнения — без внешних эффектов, но с уважением к слову, музыке и зрителю.
— В начале 1960-х ваши песни зазвучали по радио и телевидению, а участие в «Голубом огоньке» принесло всесоюзную известность. Что изменилось после этого?
— Прежде всего — ответственность. Популярность — это не только радость. Миллионы людей начинают следить за каждым твоим шагом. Тогда я особенно остро понял, что артист принадлежит не только себе. Он становится частью жизни своей страны. Поэтому нужно было соответствовать этому доверию — работать ещё больше и никогда не позволять себе выходить на сцену неподготовленным.
— Победы на международных конкурсах в Варшаве, Будапеште и Берлине стали важной страницей вашей биографии. Что они значили для вас?
— Конечно, приятно получать награды. Но для меня гораздо важнее было другое. Я понимал, что представляю не только себя, а огромную страну. Каждое выступление было своеобразным экзаменом. И когда иностранная публика принимала советскую песню с уважением и теплотой, это было самой большой наградой. Искусство всегда говорит на языке, который понятен без перевода.
— С середины 1960-х ваша жизнь превратилась в непрерывную череду гастролей, телевизионных эфиров, фестивалей и концертов. Как вам удалось сохранить внутреннюю дисциплину и не потерять себя?
— Очень просто. Я никогда не считал себя звездой. Всегда помнил, откуда приехал, как начинал, сколько пришлось работать, чтобы добиться первых успехов. Популярность — вещь временная, а профессия остаётся с человеком на всю жизнь. Поэтому я продолжал относиться к каждому концерту так, словно выхожу к зрителям впервые. Именно это чувство ответственности, наверное, и не позволило мне потерять себя.
— Вам посчастливилось работать с выдающимися композиторами и поэтами. Что отличало ту эпоху?
— Мне действительно невероятно повезло. Это было время настоящего расцвета советской песни. Я сотрудничал с Арно Бабаджаняном, Матвеем Блантером, Василием Соловьёвым-Седым, Яном Френкелем, Оскаром Фельцманом, Андреем Эшпаем и многими другими великими композиторами. Стихи писали Роберт Рождественский, Евгений Евтушенко, Расул Гамзатов, Михаил Матусовский, Константин Ваншенкин, Евгений Долматовский. Сегодня многие говорят: «Музыка моя, слова мои». Тогда каждый понимал цену настоящего профессионализма. Песня создавалась коллективом талантливейших людей, и именно поэтому многие произведения живут десятилетиями.
— Почему, на ваш взгляд, песни того времени продолжают волновать людей?
— Потому что они были искренними. Они рассказывали о любви, Родине, дружбе, подвиге, человеческом достоинстве. Это были не песни на один сезон. Каждая несла мысль, эмоцию, историю. Песня — удивительный жанр. За несколько минут она способна рассказать целую жизнь. Именно поэтому хорошие песни не стареют.
— Вы выступали не только в лучших концертных залах, но и там, где людям было особенно тяжело…
— Для меня это было совершенно естественно. Я выступал перед строителями БАМа, нефтяниками, шахтёрами, военными. Был в Афганистане, одним из первых приехал в Чернобыль после аварии. Артист нужен не только там, где аплодируют. Иногда песня становится поддержкой для людей, которые находятся в самых тяжёлых обстоятельствах. Если ты способен подарить человеку надежду хотя бы на несколько минут, значит, твоя профессия имеет настоящий смысл.
— Вас всегда отличало желание помогать людям. Откуда это качество?
— Я никогда не говорил, что помогаю. Я возвращал долги. Когда я приехал в Москву, мне тоже помогали — советом, поддержкой, добрым словом. Поэтому, когда появилась возможность самому поддерживать людей, я считал это своим долгом. Добро нельзя оставлять только для себя. Его обязательно нужно передавать дальше.
— Вы пережили потерю многих близких друзей. Как научиться принимать уход дорогих людей?
— К этому невозможно привыкнуть. В моей жизни было много прекрасных людей: Юрий Никулин, Ролан Быков, Андрей Миронов, Роберт Рождественский, Ян Френкель, Артём Боровик и многие другие. Когда вспоминаешь, сколько талантливых, дорогих тебе людей уже нет рядом, становится страшно. Но память о них продолжает жить — в их поступках, произведениях, голосах, фильмах и книгах. Мы действительно все транзитные пассажиры. Поэтому особенно важно успеть сказать людям добрые слова при жизни.
— Вы всегда откровенно спорили с журналистами. Почему отношения со средствами массовой информации нередко складывались непросто?
— Я уважал профессию журналиста и дружил со многими выдающимися представителями этой профессии. Но меня всегда тревожила зависимость журналистики от интересов редакций, владельцев и политических обстоятельств. Главный вопрос — насколько совесть, честность и профессиональная принципиальность позволяют журналисту противостоять давлению. Я не боялся неудобных вопросов. Наоборот, любил откровенный разговор, даже если он был неприятным. Но интервью должно быть поиском истины, а не заранее подготовленным обвинением. Журналист имеет право задавать острые вопросы, а герой интервью — право отвечать и защищать своё достоинство.
— Когда против вас звучали тяжёлые обвинения, почему вы не уходили из студии и продолжали разговор?
— Потому что уход мог быть воспринят как согласие. Я предпочитал оставаться и отвечать. Нельзя позволять, чтобы ложь становилась истиной только потому, что её произнесли публично. Если ты уверен в себе, нужно иметь мужество спокойно отстаивать свою честь. Я не привык прятаться. Всегда говорил то, что думаю, даже если понимал, что мои слова кому-то не понравятся.
— Почему вы решили стать депутатом Государственной Думы?
— Я не считал это уходом в политику. Мои взгляды, принципы и образ жизни не изменились после получения депутатского мандата. Я продолжал петь те же песни, встречаться с людьми, помогать тем, кто обращался, и отстаивать то, во что верил. Депутатская работа дала возможность решать вопросы на другом уровне, особенно в сфере культуры. Для меня было важно защищать артистов, театры, музеи, образование, культурное наследие. Культура — это не украшение государства. Это его духовный фундамент.
— Вы оставались беспартийным человеком. Почему это было принципиально?
— Я состоял в Коммунистической партии Советского Союза. Эта партия официально не самораспустилась — её деятельность была прекращена решением власти. Я сохранил свой партийный билет и не считал честным переходить из одной партии в другую только потому, что это выгодно для карьеры. Человек должен быть последовательным. Убеждения не должны меняться в зависимости от политической конъюнктуры.
— Что для вас являлось главным мерилом прожитой жизни?
— Главное — остался ли ты человеком. Сумел ли поддержать того, кому было трудно? Не предал ли свои убеждения? Помнишь ли добро, которое тебе сделали? Сохранил ли благодарность родителям, учителям, друзьям и зрителям? Звания остаются в справочниках. А человеческие поступки — в памяти людей.
— Что для вас сегодня означает настоящий успех?
— Успех — это не количество наград и не громкость аплодисментов. Всё это остаётся в прошлом. Главное — сумел ли ты сохранить достоинство, остался ли человеком, не предал ли своих принципов, помог ли тем, кто нуждался в поддержке. Настоящую цену человеку определяют не его звания, а память, которую он оставляет в сердцах людей. Если после тебя остаются песни, добрые дела и благодарность людей, значит, жизнь прожита не напрасно.
— На протяжении всей жизни вы оставались человеком с собственной позицией. Не боялись идти против общественного мнения?
— Если постоянно оглядываться на то, что о тебе скажут, невозможно быть честным ни перед собой, ни перед людьми. Конечно, не всем нравились мои слова и поступки, но я никогда не стремился быть удобным. Для меня гораздо важнее было сохранить уважение к самому себе. Жизнь быстро расставляет всё по своим местам. Важно не то, что о тебе говорят сегодня, а то, с чем ты останешься спустя годы.
— Вы всегда подчёркивали значение культуры. Какую роль она играет в судьбе государства?
— Культура — это не роскошь и не приложение к экономике. Это фундамент, на котором строится общество. Если люди перестают читать хорошие книги, слушать настоящую музыку, ходить в театр, они постепенно теряют внутренние ориентиры. Именно культура воспитывает вкус, нравственность, уважение к истории и друг к другу. Государство, которое не поддерживает культуру, неизбежно теряет своё будущее.
— Что вы хотели бы сказать молодым артистам, которые только начинают свой путь?
— Прежде всего — научиться работать. Настоящее искусство не терпит суеты и желания мгновенной славы. Сегодня многим кажется, что известность приходит за один день. Но за настоящим успехом всегда стоят годы труда, дисциплины и постоянного совершенствования. Необходимо уважать зрителя, уважать профессию и никогда не считать, что уже достиг вершины.
— Вы объездили практически весь Советский Союз. Какие встречи особенно запомнились?
— Самыми дорогими для меня всегда были встречи с простыми людьми. Рабочие, шахтёры, военные, врачи, учителя — именно они давали артисту ощущение, ради кого он выходит на сцену. После концертов люди подходили не за автографами, а чтобы просто поговорить, поделиться своей жизнью. Эти разговоры я ценил не меньше, чем сами выступления.
— Иосиф Давыдович, за годы творческой деятельности в вашем репертуаре появилось более трёх тысяч произведений — от патриотических песен и военных баллад до романсов и оперных арий. По какому принципу вы выбирали песни?
— Для меня главным всегда был не жанр, а содержание. Я никогда не делил песни на модные и немодные. Если произведение трогало душу, если в нём были настоящая музыка, сильное слово и человеческая правда, значит, оно должно было звучать. Артист обязан верить каждому слову, которое поёт. Если нет этой веры, зритель это почувствует мгновенно.
— В вашем репертуаре соседствовали произведения Давида Тухманова, Александры Пахмутовой, Арно Бабаджаняна, а также песни Владимира Высоцкого. Насколько важно было для вас работать с такими разными авторами?
— Это огромное счастье для любого исполнителя. Каждое поколение великих композиторов и поэтов приносило своё мироощущение, свою интонацию. Мне было интересно исполнять и масштабные патриотические произведения, и глубокие лирические песни, и драматические баллады Высоцкого. Настоящее искусство не знает жанровых границ — оно говорит о человеке.
— Многие песни в вашем исполнении стали частью истории страны. Чувствовали ли вы особую ответственность, исполняя такие произведения, как «День Победы» и другие?
— Безусловно. Такие песни уже давно перестают принадлежать композитору или исполнителю. Они становятся частью памяти народа. Поэтому относиться к ним нужно очень бережно. Нельзя исполнять их формально или ради эффекта. Каждое слово должно быть прожито. Особенно это касается песен о войне, Победе, человеческом подвиге. Их нельзя петь без внутреннего уважения к истории и людям, которым они посвящены.
— Несмотря на десятилетия на сцене, ваша дискография продолжала пополняться практически до этих дней. Что не позволяло вам останавливаться?
— Потому что артист жив, пока ему есть что сказать людям. Сцена — это не профессия, которую можно оставить по расписанию. Если ты чувствуешь, что нужен зрителю, если продолжаешь волноваться перед выходом на сцену, значит, должен работать. Для меня музыка всегда была разговором с людьми. И пока этот разговор продолжался, я считал своим долгом выходить к зрителям.
— Ваша жизнь стала частью истории страны. Каким вы хотели бы, чтобы вас запомнили?
— Прежде всего человеком, который честно служил своему делу. Я никогда не стремился стать легендой. Просто старался достойно выполнять свою работу, быть рядом с людьми и не изменять своим убеждениям. Если мои песни продолжают звучать, если они помогают людям вспоминать родных, любить свою страну, становиться добрее, значит, всё было не зря.
— Что бы вы назвали главным итогом своей жизни?
— Я счастлив, что занимался любимым делом. Счастлив, что рядом были замечательные люди, великие композиторы, поэты, музыканты, друзья. Счастлив, что сумел быть полезным не только на сцене, но и вне её. Всё остальное — награды, должности, звания — со временем становится страницами истории. А человеческая память остаётся. Если после тебя люди вспоминают не только песни, но и поступки, значит, жизнь прожита достойно.
Голос Иосифа Кобзона знали миллионы, но главным его качеством была не только сила таланта. Он никогда не проходил мимо чужой беды, не боялся говорить то, что думал, и до конца оставался верен своим убеждениям. Он стал частью культурной памяти нескольких поколений, но не менее важным наследием артиста стала его жизненная позиция: не ждать благодарности за добро, помнить о своих долгах перед людьми и никогда не проходить мимо чужой беды.
Спустя годы его слова звучат особенно точно, потому что время меняет эпохи, но не меняет настоящие человеческие ценности.
Светлая память Иосифу Давыдовичу Кобзону — человеку, который оставил след не только в истории музыки, но и в судьбах многих людей.
