Авторская рубрика «Лидеры мира» заслуженного деятеля культуры Кыргызской Республики, вице-президента Иссык-Кульского форума имени Ч.Айтматова, вице-президента Международного содружества народной дипломатии Ассоль Молдокматовой
Язык формирует национальное сознание, сохраняет память поколений и передаёт культурный код народа. В нём заключены история, традиции, нравственные ценности и особое восприятие мира. Утрата родного языка постепенно ослабляет связь человека со своими корнями и лишает народ важнейшей основы его идентичности.
Сегодня мой собеседник — профессор Илькин Гулусой, заведующий кафедрой современных тюркских языков и литератур Кавказского университета Турецкой Республики, исследователь истории, развития и взаимосвязей тюркских языков. Более двух десятилетий он занимается научной и преподавательской деятельностью, изучает общее культурное наследие тюркских народов и воспитывает новое поколение учёных.
В интервью мы говорили о языке как коллективной памяти народа, духовном единстве тюркского мира, наследии Чынгыза Айтматова, угрозе общественной манкуртизации, возможностях искусственного интеллекта и ответственности современной науки. Это глубокий разговор о том, как сохранить национальную идентичность, не замыкаясь от мира, и превратить идею тюркского единства в реальное культурное и научное сотрудничество.
— Профессор, язык нередко называют душой народа. Если однажды исчезнет язык, что исчезнет вместе с ним прежде всего: слова, память или сама цивилизация?
— Язык — важнейший носитель национальной идентичности и культуры. Именно в нём отражаются исторический путь народа, уровень его культурного развития и система ценностей. Когда исчезает язык, утрачиваются не только слова. Вместе с ним постепенно уходят особое восприятие мира, исторический опыт, мировоззрение, верования, чувства и коллективная память народа. Поэтому утрата языка означает, что голос целой цивилизации начинает звучать всё тише. Народ, лишившийся своего языка, со временем рискует утратить национальную идентичность и саму основу своего существования. Не случайно общенациональный лидер азербайджанского народа Гейдар Алиев говорил, что для того, чтобы бесследно стереть народ с лица земли, достаточно лишить его языка, культуры и истории.
— Сегодня многие молодые люди говорят на родном языке, но всё чаще мыслят чужими культурными образами. Насколько это опаснее, чем простое заимствование иностранных слов?
— На протяжении всей истории языки постоянно взаимодействовали и заимствовали слова друг у друга. Практически невозможно найти язык, который состоял бы исключительно из исконной лексики. Тюркские языки также вобрали в себя множество слов арабского, персидского, русского и других языков. Многие заимствования настолько органично вошли в языковую систему, что сегодня воспринимаются как её естественная часть.
Совсем иная ситуация возникает тогда, когда молодое поколение, отдаляясь от собственных культурных ценностей, начинает мыслить исключительно чужими категориями. В этом случае речь идёт уже не просто о языке, а о сохранении культурной идентичности. Знакомство с другими культурами, безусловно, обогащает человека. Опасность появляется тогда, когда, не познав в полной мере собственную культуру, он полностью подчиняется чужому мировоззрению.
— Вы посвятили жизнь изучению современных тюркских языков и диалектов. Какое открытие больше всего изменило Ваше понимание единства тюркского мира?
— Исследуя языки и культуры тюркских народов, проживающих в разных регионах, мы постоянно убеждаемся, что между ними до сих пор сохраняются общие модели мышления. Особенно ярко это проявляется в сходстве слов, устойчивых выражений, пословиц и фольклорных мотивов, передающих одни и те же понятия и чувства, несмотря на тысячи километров, разделяющие народы. Например, хотя азербайджанский язык относится к огузской группе, а кыргызский — к кипчакской, оба сохраняют множество слов общего происхождения, сходные способы выражения мыслей и близкие культурные элементы. Всё это убеждает меня в том, что единство тюркского мира — не только историческая или политическая идея, но и живая реальность, сохраняющаяся в языке, литературе, культуре и коллективной памяти. Общие языковые элементы, культурные ценности, фольклор, система верований и историческая память укрепляют чувство принадлежности к единому тюркскому пространству.
— Иногда различия между тюркскими народами подчёркиваются сильнее, чем то, что нас объединяет. Что на самом деле составляет фундамент нашего единства?
— Различия между тюркскими народами естественны. Они сложились в результате многовекового исторического развития и сами по себе являются частью нашего общего культурного богатства. Однако фундамент единства составляют общие языковые корни, историческая память, традиции, фольклор, литературное наследие и близость мировоззрения. Особое значение сегодня приобретает создание общего тюркского алфавита. Это важный шаг на пути нового сближения народов, которых на протяжении истории неоднократно пытались разделить политическими и культурными барьерами, ослабляя чувство принадлежности к единому тюркскому миру. Такая инициатива будет способствовать не только алфавитному сближению, но и развитию культурного диалога, взаимопонимания и осознанию общей идентичности.
— Можно ли сказать, что родственные языки — это не только средство общения, но и мост, соединяющий судьбы народов через века?
— Безусловно. История тюрков уходит корнями в глубокую древность. Многие слова и выражения, встречающиеся в Орхоно-Енисейских надписях VII–VIII веков, до сих пор сохраняются в литературных языках и диалектах различных тюркских народов. Эти памятники остаются одним из важнейших свидетельств общего языкового, исторического и культурного наследия. То же самое можно сказать о таких произведениях, как эпос «Кёроглу» и сказания «Деде Коркут». Они отражают общую культурную память анатолийских турок, азербайджанцев, туркмен, узбеков, казахов, каракалпаков и других народов. Поэтому каждое взаимодействие между родственными языками становится своеобразным мостом, соединяющим не только слова, но и историческую память, культуру и судьбы народов.
— Сегодня искусственный интеллект всё активнее используется в переводах. Может ли машина сохранить живую душу языка, его интонацию, культурный код и философию?
— Искусственный интеллект открывает перед переводчиками большие возможности. Однако каждый язык обладает собственным духом, исторической памятью, культурными кодами, системой образов и особым способом осмысления мира. Поэтому ни одна машина пока не способна в полной мере передать всё богатство языка. Искусственный интеллект достаточно успешно определяет значения слов и во многих случаях грамотно соблюдает нормы грамматики. Но ему по-прежнему трудно передать эмоциональные оттенки речи, интонацию, культурные ассоциации и живое звучание слова. Кроме того, язык не ограничивается литературной нормой. Его неотъемлемую часть составляют диалекты, народная речь, региональные особенности произношения и новые выражения, рождающиеся в жизни общества. Особенно это заметно при переводе художественной литературы, поэзии, пословиц и фразеологизмов, где решающую роль играют культурный опыт, интуиция и способность человека к интерпретации.
— Какие слова в тюркских языках невозможно перевести без потери их внутреннего смысла?
— В тюркских языках существует немало слов и выражений, которые невозможно полностью передать средствами другого языка. Для большинства из них можно подобрать словарные эквиваленты, однако они не способны вместить весь спектр исторических, духовных и эмоциональных ассоциаций. Особенно это касается фразеологизмов и пословиц. Их смысл не сводится к буквальному значению. Они несут в себе культурный опыт народа, особенности его мировоззрения и образа жизни. Именно поэтому при переводе неизбежно утрачивается часть внутреннего содержания.
— Почему именно литература часто становится лучшим хранителем языка, чем учебники и словари?
— Литература не только сохраняет языковые нормы, но и раскрывает художественные и выразительные возможности слова. Истинная сила языка проявляется тогда, когда слово становится частью поэтического образа, романа или рассказа, соединяясь с человеческими чувствами и переживаниями. Именно поэтому писатели и поэты во все времена были и остаются одними из самых надёжных хранителей языка.
— Чынгыз Айтматов говорил, что человек начинается с памяти. Можно ли сказать, что язык — это коллективная память народа?
— Безусловно. Именно язык хранит коллективную память народа. Через него из поколения в поколение передаются исторические события, пословицы, эпосы, плачи, народные песни, другие элементы устного народного творчества и формы повседневной речи. Человек может забыть собственное прошлое, но смыслы, накопленные языком на протяжении веков, продолжают жить. В этом отношении язык — не просто средство общения, а живой архив, сохраняющий историческую память народа и соединяющий прошлое с настоящим.
— Насколько творчество Чынгыза Айтматова повлияло на восприятие тюркского мира за его пределами? Какие идеи писателя сегодня звучат особенно современно?
— Чынгыз Айтматов — один из величайших писателей, открывших миру духовное и культурное богатство тюркской цивилизации. Хотя действие его произведений часто разворачивается среди кыргызских степей и связано с жизнью тюркских народов, поднимаемые им проблемы имеют общечеловеческое значение. Размышления Айтматова об утрате исторической памяти, отчуждении человека от собственных корней, нарушении гармонии между человеком и природой, разрушительных последствиях войн и нравственной ответственности не утратили актуальности. Напротив, в современном мире многие из этих вопросов звучат ещё острее, чем во времена создания его произведений.
— В произведениях Айтматова часто поднимается вопрос о том, что происходит с человеком, потерявшим память о своих корнях? Не происходит ли сегодня похожий процесс уже в масштабах целых обществ?
— Сегодня можно говорить не только об индивидуальной, но и об общественной манкуртизации. Когда люди утрачивают связь со своим прошлым, родным языком и культурными ценностями, ими становится значительно легче управлять. Общество, которое не знает собственной истории или подменяет её вымышленными представлениями, неизбежно начинает воспринимать себя через чужие интерпретации. Со временем это приводит к духовному ослаблению и утрате идентичности. Поэтому образ манкурта у Айтматова — не просто литературный символ, а глубокая философская концепция, позволяющая осмыслить многие процессы современной эпохи.
— Вы много лет работаете со студентами. Какими видите молодых людей нового поколения? Что они приобрели, а что рискуют потерять?
— Я преподаю в университете уже двадцать три года и имел возможность наблюдать, как меняются поколения студентов. Современная молодёжь умеет быстро получать информацию, эффективно использовать цифровые технологии и внимательно следить за событиями в мире. Это огромное преимущество, которого не было у предыдущих поколений. Однако у стремительного информационного потока есть и обратная сторона. Привычка быстро потреблять информацию нередко ослабляет способность к глубокому осмыслению, вдумчивому чтению и длительной работе над одной темой. Благодаря технологиям молодые люди открывают для себя весь мир, но одновременно рискуют утратить внутреннюю сосредоточенность и постепенно отдалиться от собственных культурных корней.
— Может ли высокий уровень образования существовать без духовной культуры?
— Высокая профессиональная квалификация ещё не означает подлинной образованности. Можно быть прекрасным специалистом, но без справедливости, милосердия, ответственности и совести знания далеко не всегда служат во благо людей. Настоящее образование должно не только давать профессию, но и формировать личность, развивать нравственные ориентиры и культуру мышления. Образование, лишённое духовной основы, становится неполноценным и при определённых обстоятельствах может даже представлять опасность.
— Многие считают XXI век эпохой технологий. А каким Вы видите главный интеллектуальный вызов нашего времени?
— Главная интеллектуальная проблема XXI века заключается уже не в доступе к информации, а в способности отличать достоверные знания от ложных. Чем легче становится доступ к информации, тем быстрее распространяются недостоверные сведения. Поэтому сегодня особую ценность приобретают критическое мышление, умение проверять источники и чувство нравственной ответственности. Особенно важно помнить об этом в эпоху искусственного интеллекта. Безусловное доверие любой информации, полученной с помощью цифровых технологий, без её проверки и осмысления может постепенно ослабить способность человека самостоятельно мыслить.
— В какой момент Вы окончательно поняли, что язык станет делом всей Вашей жизни? Был ли человек или событие, определившие этот выбор?
— Мой интерес к языку и литературе возник ещё в юности. Постепенно я понял, что литературные произведения — это не только художественные тексты. В них отражаются история народа, его мировоззрение, духовный опыт и культура. Именно тогда я осознал, что язык станет для меня не просто профессией, а делом всей жизни. Ещё в школьные годы я покупал университетские учебники по исторической грамматике и синтаксису азербайджанского языка. Тогда я даже не предполагал, что спустя годы именно эти книги станут частью моей научной судьбы. После окончания университета я посвятил докторскую диссертацию исторической грамматике.
Огромную роль в моём профессиональном становлении сыграли университетские преподаватели. Профессора Тофик Гаджиев, Низами Джафаров, Вагиф Султанлы, Газенфер Кязымов и доцент Ариф Эмрахоглу стали для меня настоящими наставниками и помогли окончательно утвердиться в выборе научного пути. Со временем я понял, что язык для меня — не только предмет исследования, но и важнейшая научная и культурная ответственность, определившая смысл жизни.
— Почему именно тюркология? Что настолько глубоко тронуло Вас, что Вы решили посвятить ей десятилетия?
— Меня всегда поражали огромный географический масштаб тюркского мира и удивительная общность его языков, культуры, литературы и фольклора. В каждом тюркском языке, каждом эпосе и литературном произведении открывается новая грань нашего общего исторического наследия. Это культурное богатство настолько многогранно и глубоко, что его невозможно полностью постичь даже за всю жизнь. Поэтому тюркология стала для меня не просто научной дисциплиной, а возможностью понять, сохранить и передать будущим поколениям огромный духовный и культурный мир.
— Кто был Вашим главным Учителем? Что Вы считаете самым ценным наследием, которое получили от своих наставников?
— На протяжении научной жизни мне посчастливилось учиться у многих выдающихся учёных. Каждый из них оставил след в моём профессиональном становлении, научил по-новому смотреть на науку, понимать её методы и уважать исследовательский труд. От своих наставников я перенял уважение к науке, привычку работать терпеливо и добросовестно, верность источникам и убеждение, что настоящий учёный продолжает учиться всю жизнь. Сегодня эти ценности я стараюсь передавать своим студентам.
— Были ли моменты, когда Вы сомневались в выбранном пути? Что помогало не отказаться от призвания?
— Как и любой человек, посвятивший себя науке, я не раз сталкивался с трудностями и сомнениями. Отсутствие быстрых результатов, ограниченные возможности для исследований или недостаточное понимание со стороны окружающих способны утомить любого. Но я никогда не забывал, что наука существует не ради сиюминутного успеха. Её настоящая цель — оставить после себя знания, которые будут служить людям и будущим поколениям. Именно эта мысль, любовь к своему делу, трудолюбие и ответственность перед наукой помогали мне двигаться вперёд.
— Если бы Вам вновь исполнилось двадцать лет, выбрали бы Вы тот же путь?
— Я без колебаний вновь выбрал бы путь служения тюркскому миру. Для человека огромное счастье заниматься делом, которое он искренне любит и считает своим призванием. Однако, обладая сегодняшним опытом, некоторые вещи я начал бы значительно раньше. Прежде всего уделил бы больше внимания иностранным языкам, развитию междисциплинарных исследований и освоению возможностей современных технологий. Всё это позволило бы ещё эффективнее развивать исследования в области тюркологии.
— Что оказалось самым трудным в Вашей научной судьбе: отсутствие времени, непонимание окружающих, борьба за идеи или ответственность перед наукой?
— На разных этапах научного пути человеку приходится сталкиваться со всеми этими испытаниями. Иногда не хватает времени, иногда приходится работать практически в одиночку, а порой недостаёт понимания и поддержки. Но ни одно из этих обстоятельств не должно становиться причиной отказаться от начатого дела. Если человек ясно понимает свою цель и настойчиво движется к ней, он обязательно добьётся результата. Вместе с тем ответственность перед наукой и будущими поколениями гораздо важнее любых трудностей. Каждое серьёзное исследование, каждая честно высказанная мысль и каждый воспитанный ученик оставляют долговременный след не только в научном мире, но и в обществе. Поэтому добросовестность, объективность, честность и уважение к истине должны оставаться незыблемыми принципами научной деятельности.
— Какие открытия изменили не только Ваши научные взгляды, но и Вас как человека?
— Чем глубже я изучал языки, литературу и культуру тюркских народов, тем яснее понимал, что за внешним многообразием скрывается удивительное внутреннее единство. Осознание того, что люди, живущие в разных уголках тюркского мира, выражают сходные мысли и чувства словами, восходящими к общим корням, заставило меня по-новому взглянуть не только на историю, но и на природу человеческой культуры.
Не менее важным открытием стало понимание того, что ни одна культура не развивается в полной изоляции. На протяжении веков культуры взаимодействуют, взаимно обогащают друг друга и при этом сохраняют самобытность. Это помогло мне сформировать более широкий, целостный и открытый взгляд на мир.
— За годы работы Вы воспитали множество учеников. Когда понимаете, что перед Вами уже не просто студент, а будущий учёный?
— Такой момент наступает, когда студент начинает самостоятельно мыслить и применять полученные знания в собственных исследованиях. Он уже не просто воспроизводит известные идеи, а умеет выбирать подходящие методы, критически анализировать материал и аргументированно отстаивать свою точку зрения. Однако научное становление определяется не только знаниями. Не менее важны любознательность, терпение, честность, ответственность и внутренняя дисциплина. Когда я вижу, что студент занимается исследованием не ради оценки или диплома, а из искреннего стремления понять проблему и открыть что-то новое, я понимаю: передо мной будущий учёный.
— Какое качество Вы больше всего цените в человеке, независимо от его образования, возраста и статуса?
— Прежде всего я ценю честность, искренность и способность жить в согласии со своей совестью. Знания можно приобрести, опыт приходит с годами, но именно нравственные качества определяют личность человека. Я убеждён, что знания и высокое общественное положение должны служить не личной выгоде, а обществу. Если человек лишён нравственных ориентиров, его знания и власть способны принести не пользу, а серьёзный вред. Поэтому человечность всегда важнее любых достижений.
— Какая жизненная ценность никогда не становилась для Вас предметом компромисса?
— На протяжении всей жизни я старался оставаться верным научной честности, справедливости и уважению к истине. Учёный обязан быть честным не только перед коллегами, но прежде всего перед собственной совестью. Иногда человек может потерять должность, возможность или материальные преимущества. Но пока он не изменяет своим принципам, он сохраняет главное — самого себя. Поэтому я никогда не был готов жертвовать правдой ради кратковременной выгоды.
— Что для Вас означает успех: признание научного сообщества, воспитанные ученики, написанные книги или чувство, что жизнь прожита не напрасно?
— Успех нельзя измерить только должностями, званиями или количеством опубликованных работ. Конечно, признание научного сообщества и созданные труды имеют большое значение. Но ещё большая радость — видеть, как ученики идут дальше своего учителя и продолжают развивать науку. Для меня настоящий успех заключается в том, чтобы оставить долговременный вклад в развитие знаний, культуры и общества. Никто не остаётся в этом мире навсегда. Важно, чтобы после нашего ухода продолжали жить книги, идеи, ученики и добрые воспоминания. Именно в этом я вижу подлинный смысл человеческого и научного успеха.
— Есть ли книга, которая в молодости изменила Ваше мировоззрение?
— Многие книги, прочитанные в юности, сыграли важную роль в формировании моего мировоззрения. Особенно глубокий след оставили произведения, посвящённые истории, литературе и духовным ценностям тюркского мира. Творчество Чынгыза Айтматова, Абая Кунанбаева, Яшара Кемаля, Нихаля Атсыза, Бахтияра Вагабзаде, Юсифа Везира Чеменземинли, Фармана Керимзаде и Исмаила Шихлы помогло мне глубже понять связь человека с исторической памятью, национальной идентичностью, обществом и нравственной ответственностью.
Вместе с тем мировоззрение человека редко формируется под влиянием одной книги. Оно складывается постепенно — благодаря многолетнему чтению, размышлениям и духовному опыту, который человек приобретает на разных этапах жизни.
— Что сегодня должно стать общей задачей университетов тюркского мира: готовить специалистов или воспитывать личности?
— Университеты должны решать обе задачи одновременно. Их миссия заключается не только в подготовке высококвалифицированных специалистов, но и в воспитании мыслящих, ответственных людей, знающих свою культуру, уважающих традиции собственного народа и открытых к пониманию других культур. Профессиональные знания приобретают настоящую ценность лишь тогда, когда опираются на сильный характер, чувство ответственности и высокие нравственные принципы. Поэтому профессиональная компетентность и личностное развитие должны идти рука об руку.
— История знает множество великих цивилизаций, исчезнувших с карты мира. Что помогает культуре пережить века?
— Главный залог долговечности любой культуры — её способность передавать себя новым поколениям. Именно язык, литература, фольклор, семья, образование, искусство и коллективная память обеспечивают эту преемственность. Однако культура не может существовать, лишь повторяя прошлое. Чтобы сохранить жизненную силу, она должна уметь отвечать на вызовы времени, обновляться и развиваться, не утрачивая корней. Только такая культура способна жить веками.
— Если бы сегодня Вы могли обратиться ко всем народам тюркского мира с одним посланием, какие слова сочли бы самыми важными?
— Прежде всего я хотел бы призвать тюркские народы лучше узнавать друг друга, бережно сохранять общее наследие и вместе с тем уважать существующее между нами культурное многообразие. Сила тюркского мира заключается не в единообразии, а в богатстве традиций, питающихся от общего исторического корня. Наше единство не должно оставаться красивой идеей или лозунгом. Оно должно воплощаться в конкретном сотрудничестве в сфере образования, науки, культуры, литературы и экономики. Нам необходимо извлекать уроки из прошлого, не повторять прежних ошибок и строить будущее на основе взаимного доверия, уважения и совместной работы.
Идея Турана также не должна оставаться лишь символом. Она может обрести реальное содержание благодаря культурному сближению, развитию гуманитарных связей и укреплению институтов сотрудничества между тюркскими государствами.
— Что для Вас означает быть настоящим интеллигентом в XXI веке?
— Настоящий интеллигент — это не просто человек с широкими знаниями или богатым жизненным опытом. Прежде всего это тот, кто использует знания во благо общества, размышляет о его настоящем и будущем, способен защищать истину и не остаётся равнодушным перед лицом несправедливости. Современный интеллигент должен обладать критическим мышлением, быть открытым новым идеям, уважать национальные и общечеловеческие ценности, способствовать воспитанию ответственных и думающих людей. При этом, оставаясь духовным ориентиром, он никогда не должен отрываться от общества.
— Как Вы понимаете счастье? Это состояние, которого человек однажды достигает, или ежедневный внутренний труд над собой?
— Для меня счастье — это способность наполнить жизнь смыслом, строить искренние отношения с близкими и жить в согласии с собственной совестью. Оно складывается из множества простых вещей: успехов учеников, радости семьи, достижений детей, тёплого общения с друзьями, хорошей книги или искренней беседы. Во многом счастье зависит от самого человека. Умение сохранять внутреннее равновесие, не поддаваться разрушительным эмоциям, мыслить созидательно и ценить то, что уже имеешь, помогает обрести душевную гармонию. Поэтому счастье — не конечная цель, которой однажды достигают, а непрерывный внутренний путь, требующий ежедневной работы над собой.
— И последний вопрос. Когда через сто лет будут говорить о нашем поколении, за что потомки должны вспомнить нас с благодарностью, а за что могут справедливо упрекнуть?
— Мне хотелось бы, чтобы будущие поколения вспоминали нас как людей, которые расширили горизонты науки и технологий, сделали мир более открытым для общения между народами, стремились сохранить культурное наследие и передать его в цифровую эпоху. Но вместе с тем потомки, вероятно, будут вправе упрекнуть нас в том, что мы не сумели в полной мере защитить природу, предотвратить бессмысленные войны, уменьшить социальное неравенство и порой приносили гуманистические ценности в жертву стремительному развитию цивилизации.
Наш мир достаточно велик для всех. Главная задача человечества — научиться справедливо распоряжаться его богатствами, уважать достоинство каждого человека и жить в мире и согласии. К сожалению, сегодня мы всё ещё становимся свидетелями того, как политические и экономические противоречия приводят к войнам, жертвами которых оказываются невинные люди.
Наша ответственность перед будущими поколениями заключается не только в том, чтобы оставить им новые технологии и научные достижения. Не менее важно сохранить мир без войн, богатое культурное наследие и прочные нравственные ценности. Именно это станет самым ценным наследством, которое мы можем передать тем, кто придёт после нас.
