Организация впервые правит собственную Хартию и запускает исполнительные органы. Для Кыргызстана это важнее любых деклараций
Через десять дней Бишкек примет юбилейный саммит Шанхайской организации сотрудничества. О нём уже написано много, и почти всё написанное — про масштаб: двадцать пять лет, главы государств, четверть мирового валового продукта, почти половина населения планеты. Всё это правда. Но масштаб — не новость: он был и пять лет назад, и десять. Новость в другом, и она спрятана в скучной части повестки, мимо которой обычно проходят.
Что именно решается в Бишкеке
Главным документом саммита станет Бишкекская декларация двадцатипятилетия. Но рядом с ней в повестке стоят три вещи, которые для будущего организации значат больше.
Первое — протокол о внесении изменений и дополнений в Хартию ШОС. Организация правит свой основополагающий документ, за четверть века это происходило считанное число раз. Второе — утверждение положений об Универсальном центре по противодействию вызовам и угрозам безопасности. Третье — запуск Антинаркотического центра с размещением в Душанбе, наш Жогорку Кенеш ратифицировал соглашение о нём 22 апреля 2026 года.
Плюс к этому — решение о создании Банка развития ШОС, принятое год назад в Тяньцзине и с тех пор прошедшее уже второй раунд консультаций, последний — в Сиане в апреле.
Сложите это вместе, и вы увидите не «ещё один саммит», а смену жанра. Двадцать пять лет ШОС была организацией деклараций: страны собирались, формулировали общие подходы, расходились. Механизмов исполнения было ровно два — секретариат в Пекине и антитеррористическая структура в Ташкенте. Сейчас у организации одновременно появляются финансовый институт, центр безопасности широкого профиля и специализированный антинаркотический орган. Это переход от соглашения к аппарату, от «мы договорились» к «есть кому исполнять».
Почему для малой страны это важнее деклараций
Есть простое правило, которое я вывел бы из тридцатилетнего опыта участия Кыргызстана в разных объединениях: ценность членства для малой страны определяется не тем, что записано в итоговом документе, а тем, есть ли исполнительный орган, к которому у неё есть прямой доступ.
Декларация касается всех одинаково, и потому не касается никого конкретно. А вот банк развития — это заявки, проектные команды, кредитные линии, и здесь уже неважно, десять миллионов у тебя населения или миллиард, важно, готов ли у тебя проект, который можно финансировать. Центр безопасности — это обмен данными, совместные группы, доступ к аналитике, которую страна нашего размера сама не произведёт. Антинаркотический центр в Душанбе — это, между прочим, региональный орган в Центральной Азии, а не в Пекине или Москве.
Малые страны выигрывают именно от институционализации. Пока всё решается на уровне двусторонних договорённостей крупных игроков, ты участвуешь в чужом разговоре. Как только появляется процедура — появляется и твоё место в ней. Поэтому к бишкекскому саммиту я бы относился прежде всего как к моменту, когда для Кыргызстана открывается набор новых дверей, и вопрос теперь в том, войдём ли мы в них с готовыми документами или с общими словами о добрососедстве.
С чем Кыргызстан приходит на этот саммит
Впервые за долгое время — не с просьбой, а с активом. И это надо проговорить, потому что мы редко умеем предъявлять себе собственные результаты.
Транспорт. Железная дорога Китай — Кыргызстан — Узбекистан перешла из стадии протоколов о намерениях в реальную стройку: 532 километра, около 4,7 миллиарда долларов, порядка восьмидесяти процентов трассы проходит по нашей территории, в высокогорье выше трёх с половиной тысяч метров, с тремя тоннелями длиннее двенадцати километров каждый. Целевой срок — 2030 год, причём узбекская сторона в июле говорила о возможности завершить раньше. Это принципиально отличает нынешнее председательство от предыдущих: транспортная повестка подкреплена не бумагой, а проходкой тоннелей.
Горная и климатическая повестка. В апреле в Бишкеке под нашим председательством прошло седьмое совещание руководителей природоохранных ведомств ШОС, где была представлена инициатива «Зелёный пояс ШОС». Научная школа по гляциологии есть и у Китая с его исследованиями Тибетского плато, и у Индии с Гималаями, и у России с советским наследием изучения Кавказа и Алтая — обходить это стороной было бы неверно. Но у Кыргызстана, как и у соседнего Таджикистана, где горы занимают 93 процента территории, разговор о ледниках — это не один из разделов национальной науки среди многих, а сама структура страны: у нас нет крупных равнинных регионов, которые снижали бы значимость темы, как это происходит в Пекине, Дели или Москве. Здесь Кыргызстану и Таджикистану естественно выступать не конкурентами за легитимность, а голосом малых горных государств внутри организации, где у остальных горы — важная провинция, а у нас — вся территория целиком.
Цифровая линия. Молодёжный цифровой форум ШОС, проведённый в Бишкеке в начале июня, вырос из личной инициативы президента, выдвинутой в Тяньцзине. Инициатива дошла до исполнения меньше чем за год — по меркам многосторонних структур это быстро.
Экономика. За четыре года товарооборот Кыргызстана со странами ШОС вырос в 2,2 раза. И, наконец, с января 2027 года мы начинаем работу в Совете Безопасности ООН — впервые в истории, куда нас избрали 142 голосами в июне 2026 года. Год председательства в ШОС и место в Совбезе, идущие подряд, — это редкое совпадение, и второго такого окна в ближайшие десятилетия не будет.
Трезвая часть: чего членство не даёт автоматически
Теперь то, о чём в юбилейные дни говорить не принято, но без чего анализ превращается в поздравительный адрес.
Рост товарооборота — не то же самое, что рост экономики. В первом квартале этого года внешнеторговый оборот республики составил около 3,4 миллиарда долларов и снизился на четыре процента, при этом экспорт упал на 13,5 процента. Доля двух партнёров по ШОС, Китая и России, — 58,2 процента всего нашего товарооборота. Такая концентрация означает не только устойчивые связи, но и уязвимость: любое замедление у одного из двух партнёров мы почувствуем немедленно.
Есть и сюжет, требующий отдельного разбора. Китайская сторона оценивает товарооборот с Кыргызстаном в 27,2 миллиарда долларов за прошлый год — величину, сопоставимую со всем внешнеторговым оборотом республики со всеми странами мира по нашей собственной статистике. Такое расхождение зеркальных данных объясняется транзитом и реэкспортом, и оно означает простую вещь: через нашу территорию проходит намного больше стоимости, чем в ней остаётся. Транзит и добавленная стоимость — разные вещи, и подменять одно другим в отчётах опасно, прежде всего, для нас самих.
Отсюда практический вывод: цель довести взаимную торговлю с Китаем до 45 миллиардов долларов к 2030 году имеет смысл ровно в той мере, в какой рядом стоит вторая цель — какая доля этого потока превращается в переработку, рабочие места и налоги внутри страны. Первая цифра без второй — это статистика чужого успеха на нашей территории.
Что делать после саммита
Три вещи, которые определят, останется ли для нас бишкекский саммит датой в календаре или превратится в результат.
Первое — проектная готовность к Банку развития. Пока идут консультации о его конфигурации, нужно готовить не заявку в общем виде, а пакет проектов с расчётами: энергетика, транспортные узлы, переработка. Финансовые институты не финансируют намерения, они финансируют документацию. Страна, которая придёт первой с готовым портфелем, задаст стандарт, по которому будут оцениваться остальные.
Второе — закрепить горную повестку институционально. Инициатива, прозвучавшая на совещании, живёт до следующего совещания. Постоянная рабочая структура по горным экосистемам, воде и ледникам, с секретариатом в Бишкеке, живёт годами и переживает смену председательств. Пока мы держим председательский молоток, такое решение провести реально, через год это будет чужая повестка.
Третье — экспертная инфраструктура. Решения в многосторонних организациях готовятся не на саммитах, а за два года до них, в аналитических центрах и рабочих группах. У Кыргызстана есть люди, способные писать на этом уровне, но нет постоянного механизма, который встраивал бы их в подготовку документов ШОС. Год председательства показал, что мы умеем принимать крупные экспертные площадки. Следующий шаг — превратить разовые форумы в постоянный процесс, потому что именно там рождаются формулировки, которые потом годами определяют, кто в организации субъект, а кто площадка.
И последнее
Тридцать первого августа, в День независимости, в Бишкеке соберутся делегации более чем двадцати государств, ожидается участие генерального секретаря ООН. Для страны нашего размера это, безусловно, самое крупное политическое событие новейшей истории.
Но настоящая проверка начнётся первого сентября, когда председательский молоток перейдёт дальше, гости разъедутся, а от саммита останутся подписанные документы и вопрос, что мы будем с ними делать. Организации, как и государства, оцениваются не по тому, что они провозглашают, а по тому, что они умеют исполнять. Двадцать пять лет ШОС училась договариваться. Следующие двадцать пять покажут, научилась ли она работать. У Кыргызстана в этом сюжете позиция лучше, чем когда-либо, — и ровно поэтому ошибиться сейчас было бы обиднее всего.
Кубатбек Калыевич Рахимов, PhD in Economics, исполнительный директор Центра стратегических решений «Applicata» (Бишкек), директор по развитию Института стратегических и академических исследований (ИСАИ), эксперт Международного дискуссионного клуба «Валдай».
ORCID: 0009-0008-3084-1034 · Scopus AuthorID: 55949881100 · kubatbek.rakhimov@applicata.institute
