Авторская рубрика заслуженного деятеля культуры Кыргызской Республики, вице-президента международного содружества народной дипломатии, Иссык-Кульского форума имени Ч.Айтматова Ассоль Молдокматовой «Лидеры мира».
Сегодня в моей авторской рубрике «Лидеры мира» — легендарный казахстанский композитор, поэт, автор-исполнитель, человек, чьи произведения стали частью музыкальной истории и нашли отклик в сердцах миллионов слушателей. Его песни исполняли лучшие артисты, а композиция «Нелюбимая» стала настоящей классикой. Достигнув огромного успеха в жанре эстрадной песни, он сделал неожиданный и очень смелый выбор — оставил этот путь и полностью посвятил себя созданию академической и неоклассической музыки. Сегодня его произведения исполняют выдающиеся британские оркестры и всемирно известные музыканты, они звучат на престижных международных фестивалях и постепенно открываются слушателям по всему миру.
За большим именем всегда стоит личность. Человек, который не боялся начинать заново, искать новые смыслы, оставаться верным себе и своему внутреннему голосу, даже когда это означало отказаться от уже достигнутого успеха. Сегодня мы поговорим не только о музыке, но и о выборе, цене творчества, испытаниях, вдохновении, памяти, любви и о том пути, который проходит человек, чтобы однажды обрести самого себя.
— Дорогой Еркеш, Вас по праву считают легендарным композитором. Предлагаю сегодня провести откровенный разговор. Скажите, если бы историю своей жизни нужно было рассказать одной песней, какую композицию Вы бы выбрали и почему?
— Благодарю, Ассоль. Прежде всего хочу отметить, что с 2014 года я перестал писать песни для исполнителей и полностью посвятил себя созданию инструментальной музыки — партитур, которые записываю вместе с музыкантами академической сцены. Поэтому сегодня мне уже ближе понятие «музыкальное произведение», чем просто песня. Если же говорить именно о песне, то, безусловно, самой знаковой в моей творческой биографии стала «Нелюбимая» в исполнении группы A’Studio. Именно она получила наибольшее признание слушателей и стала своеобразной визитной карточкой моего творчества. Но если говорить о произведениях, наиболее точно отражающих мой внутренний мир и жизненный путь, я бы назвал «Паруса жизни» и «Птицы». К сожалению, они не получили широкой известности, хотя для меня являются очень личными и важными. Их можно найти на моей странице в Facebook.
За последние годы я написал немало произведений, записанных с такими выдающимися коллективами, как London Symphony Orchestra, Royal Philharmonic Orchestra, London Voices, London Metropolitan Orchestra и другими музыкантами. Думаю, их время ещё впереди. Пока эта часть моего творчества остаётся малоизвестной, в том числе потому, что мои произведения публикуются под английским написанием имени, которое отличается от привычной латинской транслитерации. Однако некоторые композиции уже начали жить своей жизнью. Они звучат на Radio Klassik Austria, произведения «Zingarella» и «My Princess» открывали и закрывали Международный фестиваль композиторов в Англии. Но если всё же выбрать одно произведение, которое наиболее точно отражает историю моей жизни, то это, безусловно, «Remember Me» в исполнении всемирно известного пианиста Maxim Mrvica. Для меня эта музыка — не просто композиция, а отражение памяти, пройденного пути, любви, потерь, надежды и веры. Именно её я бы назвал своим музыкальным автопортретом.
С Раймондом Паулсом
— Помните ли Вы момент, когда поняли, что музыка — это не просто увлечение, а Ваша судьба?
— В школьные годы я участвовал в самодеятельности. В студенческие годы играл в группе. Мы выступали на московских студенческих фестивалях, побывали на международном фестивале в Тарту (Эстония), выступили на Всесоюзном радио «Маяк» и, даже, в концертном зале Россия. Но при любом предложении заниматься этим профессионально, сразу отмахивался, говоря, что таких как я тысячи и это точно не моё. Однако наступило время, когда жизнь вывела меня на этот путь, и сколько раз я ни пытался бы сойти с этого пути, она непременно возвращала меня к этой профессии.
— Что было в начале пути?
— Сначала это была дорога выживания, на которой у меня всегда получалась любая музыкальная и поэтическая задумка. Постепенно это умение превращалось в уверенное мастерство, но самое главное, что я писал мелодии и тексты настолько много, что уже не мог представить свою жизнь без творчества. Хорошо помню, что окончательно прекратил сотрудничество с артистами эстрадного жанра после встречи с Шарлем Азнавуром. После его слов: «Пиши только сердцем», я оставил эту сферу, и занялся реализацией своей мечты с мелодиями, приходившими ко мне в течение всей жизни.
— Есть ли в Вашей судьбе событие, разделившее жизнь на «до» и «после»?
— Если ответить философски, то конечно – это время до рождения и после смерти. Повод очень серьёзный для размышлений. Но Вы, наверняка, деликатно спросили про жизнь до и после потери моего старшего сына Сафара.
— Какая боль Вашей жизни до сих пор живёт внутри Вас и иногда превращается в музыку?
— Да, это боль всегда со мной, и, возможно, она ещё больше стимулировала создание новых мелодий и текстов, которые я исполняю сам.
— Что Вы потеряли на пути к успеху и славе такого, что невозможно вернуть?
— Я ничего не терял, только приобретал – внутреннюю силу и целостность, уверенность в выполнении предназначения.
— Вы когда-нибудь чувствовали, что судьба была к Вам несправедлива?
— Когда был внутренне незрелым человеком, то – да.
— Какая боль оказалась для Вас самым сильным учителем?
— Учителем была не только боль потерь, но и радость, и благодарность, и любовь в самом широком смысле. И вообще все события, имевшие яркие оттенки, значимо и весомо отзывавшиеся в душе. Первыми открытиями были понимание разницы между печалью и депрессией, между одиночеством и одинокостью и прочие моменты, что относились к настоящим переживаниям, а не придуманной мишуре.
С дочерью Меру
— Вы написали десятки песен о любви. Что для Вас сегодня любовь: чувство, выбор, ответственность, жертва или дар?
— «Любовь земная – небесная река, она не выбирает не родные берега. Она соединяет наши души и, быть может, навсегда» - первое, что пришло на ум из моей песни «Ты и я». Любовь – это духовное понятие, поэтому просто разложить её на земные параметры не удастся никому, как говорится: «Всё сказанное ложь». Чувство – несомненно, но надо понимать природу его происхождения и глубину переживания. Выбор и ответственность – это понятия уже из материального мира, не подходят. Жертвенность – отдаёт незрелостью и немного фальшью. Слово «Дар» подходит лучше – дар чистому сознанию и свободной счастливой душе, блаженствующей в приятии и заботе. Насколько часто мы можем встретить это, настолько часто она и находится рядом с нами или в нас. Я бы поставил вопрос иначе – можно ли любить по-настоящему, не зная и не ценя самого себя?
— Какая встреча в Вашей жизни изменила Вас как человека?
— Конечно, я встречал интересных, светлых и духовных людей в своей жизни. Каждая встреча в этой жизни оставляет след внутри человека и что-то из сказанного на какое-то время отражается в твоих взглядах, пока ты сам точно не определишь своё видение. Но это отдельный вопрос и долгий. По каким-то «случайным» подсказкам я искал подходящие мне знания в разных книгах, начиная от Библии и Бхагавад Гитты до Ошо и Марка Аврелия. Все они вносили крупицы ясности в моё сознание. Мне повезло, что с детства я чувствовал присутствие души и со временем умудрился не потерять эту связь.
— Если бы можно было прожить заново один день своей жизни, какой день Вы бы выбрали?
— Раньше я стал бы вспоминать и, возможно, желать этого, но не сейчас. Прошлое в прошлом и в то же время в нас самих, сегодняшних. У меня все дни по-своему прекрасны и в то же время до сих пор по-своему они отягощены земными эмоциями. Каждое утро я вижу свою жену, обнимаю сына, звоню дочерям, всё время играю на гитаре, иногда встречаюсь с друзьями, людьми, которых люблю – это всё, что мне нужно.
«Но прошлых дней назад мне не вернуть», такая простая строчка была у меня в песне «Был мой сон», которую пел Батырхан, и что-то в ней было и есть.
— Какую роль сыграли родители в Вашей судьбе? Есть ли их слова, которые сопровождают Вас всю жизнь?
— Родители, как и у всех – это твои корни и люди, которые посеяли в тебе зёрна своих убеждений и, как могли, учили тебя жить. Главные слова моего отца всегда были примерно такими: «Сынок, люби людей, не обижай, не обижайся и прощай их», «Не прячь еду и достаток от друзей, делись с ними».
— Если бы сегодня рядом оказался Ваш отец, что бы Вы сказали ему первым?
— Точно не сказал бы ему, что потерял сына, хотя видел их вместе во время транса, в который меня ввела ясновидящая во время поисков. Если надо было бы, то сказал бы, что прожил жизнь открыто, никогда не воровал, ничего не прятал от друзей, всё, чем занимался, посвятил людям, как он мне и завещал.
С легендарным Шарлем Азнавуром
— Вы когда-нибудь писали музыку со слезами на глазах?
— Возможно. Но точно помню, что слушал свою музыку со слезами.
— Какая песня далась Вам тяжелее всего и почему?
— Вообще многие тексты для артистов мне давались тяжело, так как кроме содержания и встраивания слов в музыкальные рисунки композиторов, мне приходилось буквально «влезать» во внутренний мир исполнителей и пропускать их образы через себя, а это очень непросто. Всегда болел после написания текстов. Изматывали требования соавторов и продюсеров. Конечно, это улучшало результаты, но мы же сейчас говорим о моих переживаниях. Также тяжело было осознавать, что мои творческие муки отражались на семье. Перечислять песни в связи с этим не имеет смысла – сам процесс написания текстов на чужую музыку именно такой.
— Бывали ли моменты, когда музыка становилась для Вас спасением от одиночества, боли или отчаяния?
— Всегда.
— Что Вы поняли о счастье только с возрастом?
— Вопрос о счастье на самом деле очень глубокий. Как понятие – его невозможно коротко сформулировать. Счастье – состояние многослойное и перманентное – иногда это просто хорошее настроение, мотивированное внешними источниками, повлиявшими на человека или неосознанное чувство тотальности, еле уловимой цельности – в общем, всё то, что вызывает эйфорию. Люди желают его себе и другим, чаще всего чётко не определяя смысл этого процесса. Это кратковременное состояние, возведённое в культ – стало объектом желания, чего-то того, что ждёт нас где-то там, в неопределённом будущем. Кажется, Шопенгауэр определял его как состояние отдыха перед следующими усилиями или страданиями (недословно). Счастье, как цель – это абстрактное желание и навсегда останется просто прекрасными фрагментами жизни. Но в моём мировоззрении есть вещи, к которым однозначно стоит стремиться – внутренняя гармония или блаженство, как высшее долговечное проявление счастья и сострадание, как высшее проявление любви. Говорю это из личного опыта, так как сам испытал эти два божественных состояния, но не смог удержать их надолго. По сути, это и есть цель эволюции души – но прийти к этому одновременно просто и сложно, а иногда кажется, что почти невозможно.
Вспомнил, что всегда говорил детям фразу, ставшую расхожей – «человек обязан быть счастливым». Сейчас, вдруг понял, сколько в этой мысли поверхностного. Она никаким образом не объясняет, как можно прожить жизнь и к каким ориентирам стремиться. Думаю, было бы точнее пожелать им достижения высокой степени осознанности - это более точное определение направления поиска цели и смысла жизни. К слову, вспомнил свою песню «Планета» и слова из неё: «Тут жизни забываются бесследно и счастье не приходит на всегда. Всё кажется тебе – что нет ответов, и ты ломаешь мир вокруг себя».
С Джоном Ленехан и Александром Бейли
— Когда Вы были по-настоящему счастливы в последний раз?
— По очень хорошей причине я был очень счастлив весь последний месяц – об этом расскажу как-нибудь, но не скоро.
— В Вашем творчестве много тонкой лирики. Откуда она рождается — из пережитой любви или из пережитой потери?
— Когда речь идёт об эстрадных песнях для артистов – причины чаще всего прозаичные – просто написать песню, хотя бы с минимумом смысла или достичь органичного сочетания мелодии и текста. Но при этом всегда происходило странное вкрапление каких-то волн из ниоткуда. Было чувство какой-то подсказки сверху. Это необъяснимо, но происходило так много раз. Для себя пишу просто то, что просит сердце.
— Существует ли песня, которую Вы так и не смогли написать, хотя носите её в сердце много лет?
— Так можно сказать обо всём, что не было написано. Если честно, то лучшие свои мелодии я уже записал с европейскими оркестрами и исполнителями. Мне в этом смысле мечтать не о чем. Всё остальное я называю для себя бонусом. Например, сейчас мы пишем песни с британцем Крисом Портером, надеемся, что это будет нужно людям и, что наступил новый этап творчества.
— С 1989 года Вы начали сотрудничество с группой A’Studio. Помните своё первое знакомство с коллективом? Что Вас тогда объединило творчески?
— В 1989 году нас познакомил мой друг Сафар Бабаев – на тот момент администратор коллектива Розы Рымбаевой «Арай». Однажды я попросил его помочь записать мне фонограммы. Он договорился с Байгали Серкебаевым и заказал ему аранжировки. Естественно, Байгали привёл на запись всю группу. Там мы все официально и познакомились, хотя с Батыром я был знаком ещё со школьных времён - это отдельная история. Они записали мне две песни. После работы Боря (так его называли друзья) поинтересовался, кто написал слова моих песен. На ответ, что пишу сам, он спросил, могу ли я написать для них тексты. Естественно, я согласился – так всё и началось.
С Андреа Бочелли
— Песни «Солдат любви», «Стоп, ночь», «Белая река», «Сезон дождей», «Эти тёплые летние дни», «Fashion Girl», «Душа» стали частью музыкальной истории нескольких поколений. Осознавали ли Вы тогда, что создаёте будущую классику?
— Конечно, я понимал и радовался, что начал сотрудничество с очень известным коллективом – у них уже была Всесоюзная популярность. Сказать, что было ощущение созидания чего того особенного в будущем, я не могу и, честно говоря, до сих пор так не думаю. Для меня это была удача, но больше вопрос выживания и как, сейчас показало время, это была нужная, непростая и довольно результативная часть творческого пути. Сам этот путь – далеко не завершён. Впрочем, я всегда заботился о том, чтобы и в будущем качество моей части работы было на должном уровне.
— В чём заключалась магия того времени: в людях, в музыке или в особой атмосфере эпохи?
— Каждой эпохе своя магия, свои люди, свои герои и всегда своя особая атмосфера. Конечно – это было другое время для нас, своя романтика и другой слушатель. А главное мы были молоды. Наверное, те, кто сейчас создаёт что-то для людей, будут также относиться и к этим дням, и у них своя аудитория, запросы которой тоже трансформировались. Мы не можем сказать, что сегодняшние дни лучше или хуже, это просто другое время.
— «Нелюбимая» стала одной из самых известных песен на всём постсоветском пространстве. Что Вы чувствовали, когда поняли, что эта песня стала частью судеб миллионов людей?
— Как мы уже обсудили до этого момента беседы, периодически я был счастлив. Но успех песни в наших странах почти никак не отражается на авторах. Произошло определённое продвижение в обществе, но очень скоро всё вновь превратилось в рутину, нужно было всё время работать, кормить семью и двигаться дальше. К тому же в видеоклипе до сих пор не указано авторство, так что география моего имени никуда особенно не расширилась. Вновь отмечу, что эта песня только часть творческого пути.
— Батырхан Шукенов был человеком редкой интеллигентности и внутренней культуры. Каким Вы запомнили его вне сцены?
— С Батыром у нас были разные отношения в жизни. Как-то на его дне рождения в предисловии поздравления - чтобы не быть ханжой - я сразу уточнил именно это: были у нас такие качели, от братской любви до почти взаимной неприязни, но когда мы оба внутренне созрели, между нами установились очень тёплые отношения, было совершенно очевидно, насколько с возрастом он стал чистым и светлым человеком. Так и было до самого конца. После его ухода дописал ещё одну нашу песню. Она пролежала много лет, лишь недавно появился хороший исполнитель для неё.
С Батырханом Шукеновым
— После ухода Батырхана, что лично для Вас изменилось в понимании жизни, дружбы и времени?
— В понимании этих ценностей у меня изменилось многое с течением жизни, не только в связи с этим событием. Но однозначно, что перенесённый шок от его преждевременного ухода не мог не отразиться на мировоззрении.
— Ваши песни исполняли многие выдающиеся артисты. Особое место среди них занимает Алла Пугачёва. Что она сумела увидеть и почувствовать в Ваших песнях такого, что сделало их близкими ей?
— Конечно, здорово, что в репертуаре разных артистов есть мои работы, это мечта любого автора. Сказать, что среди них занимает особое место Алла Пугачёва не корректно, так как она исполняла только один текст «Остров Надежды», написанный мной в соавторстве с Владимиром Миклошичем. К тому же я практически не был с ней знаком, если не считать нескольких случайных встреч.
— Вы производите впечатление человека, который многого добился. Какую самую высокую цену Вам пришлось заплатить за успех?
— Ключевая фраза – производите впечатление. На самом деле, как было сказано – я всё ещё в пути – и настоящее моё творчество пока «скрыто под водой». Об этом можно будет поговорить в будущем. Но успех всё же есть. Он внутренний – я проживаю умиротворённую, независимую жизнь, пишу ежедневно, постепенно избавляюсь от иллюзий и навязанных заблуждений, становясь свободнее и сильнее внутренне. Платить за это мне не пришлось, я только приобретал всё это с каждой удачей, с каждой бедой, с каждой несправедливостью, с каждой потерей и с каждой находкой.
— Что оказалось сложнее: пройти путь к признанию или сохранить себя после того, как пришла известность?
— Широкого признания меня как автора в классическом смысле – не было и нет. Признание и слава – это аксессуары исполнителей. Всё, что было с песнями, для меня это просто пена на поверхности волны – не главное. Известность у меня тоже относительная. Можно выйти на улицу и поспрашивать: девять из десяти представления не имеют обо мне, но песни знают. За пределами Казахстана тем более. Всё это результат определённых действий. Так произошло – это факт и часть моей судьбы, чему я даже очень рад – это хороший путь. Однажды, дня на три, я испытал пагубное действие настоящей славы – не дай Бог было пройти через такое сито. У меня была очень сложная жизнь в плане выживания, но всё это привело меня к тому, кем я являюсь сегодня. От бед не сломался, не повёлся ни на какие сделки, не попал ни в какие ловушки – в общем, не разрушил свою жизнь, как это случалось с кем-то в погоне за славой и почестями.
— Были ли в Вашей жизни периоды, когда хотелось оставить музыку и начать всё заново?
— Да, конечно. Это происходило систематически, в течение всей жизни. Усталость, отчаяние, бесперспективность – мощные барьеры. Однако жизнь постоянно выводила на свою стезю. Часто говорил детям, что важна не сама победа, а путь к ней; важен не сам процесс, а каким ты выходишь из него. При этом периодически делал попытки уклониться от сложного пути творческого человека – вынужденно уходил работать в Нацбанк, начинал заниматься предпринимательством. Но постоянные обрывки мелодий и слов не давали мне жить обычной жизнью, и я вновь возвращался, пока не понял, что творчество – это не только мой долг перед собой и людьми, но – настоящее благо и дар небес.
— Есть ли человек, перед которым Вы хотели бы сегодня попросить прощения?
— Тяжёлых грехов я не совершал, но такие люди наверняка есть в любой судьбе. Чтобы точнее это понять, мне пришлось бы сейчас проанализировать всю свою жизнь, но сейчас абсолютно не тот момент. Была пара странных случаев. Написала одна женщина в ютубе с огромной обидой, которую держала много лет, что я отказал ей сфотографироваться, по её мнению, грубо. Сделала она это под комментариями с соболезнованиями от людей по поводу гибели моего сына. Понимая, что она долго носила это обиду и не случайно выбрала такой момент, я искренне, письменно прилюдно извинился за свой поступок, хотя, как вспомнил, просто торопился в тот момент. Есть ещё один подписчик, который везде пишет, что мы его обидели невниманием вместе с Батыром. Я это говорю к тому, что в жизни наверняка много людей, к кому мы с их точки зрения отнеслись нехорошо. Поэтому даже сейчас я могу попросить прощения перед кем-то, если в этом будет необходимость.
— А есть ли тот, кого Вам до сих пор трудно простить?
— К сожалению, есть. Поэтому всё время повторяю, что я ещё в пути. Думаю, что я выбрал не самый лучший путь решения ситуаций – просто убрал этого человека из своей жизни. Удалил из сердца. Тут мне в помощь Марк Аврелий, который сказал, что ему важны мнения только тех людей, кто живёт в согласии со своей природой, то есть, по сути, с душой (не дословно). Но этот человек, думается, не имеет представления об этом понятии. Оба пытались наладить диалог, но тщетно. Мы абсолютно не понимаем друг друга. Себя тоже не оправдываю - зла не желаю, но и видеть не хотел бы. Это говорит, скорее всего, о нашей незрелости пока ещё, а, может, и наоборот. Не верю в рецепты на такие случаи. Поживём – увидим.
— Что страшнее для автора: остаться без вдохновения или быть непонятым?
— Думаю, ни то, ни другое. Вдохновение в руках природы, а быть непонятым «коллективным бессознательным» не такая уж беда, хотя о последнем было бы точнее говорить – быть не принятым или отвергнутым.
С Гай Флетчер
— Есть ли песня, за которую Вам до сих пор особенно благодарны люди?
— Люди устроены так, что сами выбирают себе, что им надо, и чувствуют нужную и настоящую информацию чаще интуитивно. Но больше всего меня благодарили за песню «Никому тебя я не отдам», иногда прямо на улице.
— Какой самый неожиданный отклик на своё творчество Вы получали?
— Для меня было большой неожиданностью, когда мне писали отзывы британцы после концерта в Кадоган Холле с Королевским Филармоническим оркестром. Но полной неожиданностью стали письма людей из Германии, Бельгии, Австрии. Как оказалось, Radio Klassik Austria «крутили» мою музыку. С благодарностью писали обычные слушатели и профессионалы с просьбой выслать партитуры. Были также отзывы, что мои альбомы «Wedding Symphony» и «Waves from Heaven» стали самыми любимыми – это было очень круто. Появился поклонник музыки дирижёр молодёжного оркестра из Санкт-Петербурга, тоже попросил партитуры. Во время пандемии был шквал отзывов из Италии на композицию Zingarella на моём FB. Также было очень неожиданным, что знаменитый бандеонист Mario Stefano Pietrodarchi включил мою композицию Soul в свой альбом. Восхитительно было получить комплементарный комментарий от Ханса Циммера. В общем, на этом пути всё – чаще всего неожиданность.
— Что Вы считаете своим главным поражением?
— Ничего.
— А своей главной победой?
— Если творческая победа – то после того, как мы с дочерью просмотрели весь написанный материал за жизнь, то моих произведений будет однозначно более 1000, и при этом я прожил жизнь абсолютно нормального человек и даже «баловня бога». Если в смысле прожитой части жизни, то вся философия, обретённая личным опытом.
— Когда Вы слушаете свои старые композиции, о чём думаете чаще: о музыке или о людях, которым они были посвящены?
— Не было времени много слушать, поэтому в последнее время снова стал слушать на ночь. Засыпаю полностью удовлетворённым от сделанного.
— Бывали ли в Вашей жизни моменты абсолютного одиночества, несмотря на успех, признание и тысячи поклонников?
— Одиночество – это отличное условие для самопознания и внутреннего роста. По большому счёту мы в нём проводим основную часть жизни. А если не бывает тотального восприятия момента, то и всё время. Это вопрос долгий и важный. Про признание я уже говорил. Конечно же, есть люди, кто ценит мой вклад в их мироощущение и жизнеустройство, но это не фанатичное поклонение, а скорее благодарность людей с высоким уровнем сознание за мои творческие усилия.
— Что оказалось самым большим заблуждением Вашей молодости?
— Преувеличение собственной значимости.
— Есть ли мечта, которую Вы так и не смогли осуществить?
— Можно сказать, что нет, потому что много написал, и в итоге всё творчество будет издано. Будет ли это нужно людям – неизвестно никому.
— Что важнее для настоящего художника: талант, дисциплина или способность слышать своё время?
— Выполнять природное предназначение.
— Вы много работали с артистами разных поколений и культур. Насколько важно сегодня сохранять национальные корни в эпоху глобализации?
— Не думал об этом, хотя, если говорить о творчестве алашординских поэтов, считаю своим важным долгом привлечь внимание людей к их грандиозному наследию.
— Как Вы считаете, способна ли музыка объединять людей сильнее, чем политика и дипломатия?
— Не знаю как насчёт объединения, но однозначно музыка — это двери к внутренней гармонии, а значит и помощь в осознании единства нашего пути.
— Есть ли у Вас внутренний разговор с самим собой, который продолжается много лет и на который Вы всё ещё не нашли ответа?
— Да есть и разговор, и смутное осознание не найденного ответа на какой-то важный постоянно ускользающий вопрос. Но я не первый и не последний, кто может так и не найти этот единственный ответ на один общий, возможно, иллюзорный вопрос.
— Что бы Вы сегодня сказали молодому Еркешу Шакееву, который только начинает свой путь в музыке?
— Продолжай слышать сердце и придёшь ко мне.
— Что важнее для человека: быть любимым, нужным или понятым?
— Важно быть и оставаться человеком, даже если ты не любим, не нужен и не понят.
— Вы верите в судьбу или человек сам пишет партитуру своей жизни?
— И то, и другое. Без действий и ошибок не определишь предназначенную дорогу.
— За что Вы сегодня благодарите Бога чаще всего?
— Раньше благодарил Бога за всё, что у меня есть, сейчас благодарю Жизнь за то, что она такая, как есть.
— Что Вы считаете своим главным достижением: музыку, признание, семью или способность оставаться самим собой?
— Способность оставаться собой. Но для этого кому-то нужно не терять себя, а другим, наоборот, обрести себя.
— Каким Вы хотели бы остаться в памяти своих детей, друзей и слушателей?
— Таким, каким они меня знают.
— И если спустя много лет кто-то включит Вашу музыку, что он должен почувствовать прежде всего?
— Ручеёк информации извне, волны чистого вдохновения, детскую чистоту намерений и брутальную верность избранному пути. Это про музыку. Песни тоже важны, но это немного другие ключики к сердцам современников.
— Еркеш, благодарю Вас за доверие, за возможность прикоснуться к Вашему удивительному миру и провести этот глубокий, искренний и откровенный разговор.
— А я благодарю Вас, Ассоль, за вопросы, которые призвали меня провести некоторую ревизию взглядов. Очень часто простые, но важные понятия мы оставляем без должного внимания, поэтому такие беседы иногда необходимы. Возможно, это также важно для Ваших читателей, а значит, мы с Вами написали ещё одну маленькую песню о жизни.
