Авторская рубрика заслуженного деятеля культуры Кыргызской Республики, вице-президента Международной ассоциации народной дипломатии, вице-президента Международного Иссык-Кульского форума имени Чингиза Айтматова Ассоль Молдокматовой «Лидеры мира»
Сегодняшний мой собеседник — узбекский кинорежиссёр, сценарист Эльдар Юлдашев — человек, который смело размышляет о судьбе современного кинематографа, духовном кризисе общества, природе искусства и человеческой души.
Мы познакомились с Эльдаром Юлдашевым в Сочи, где на протяжении многих лет я возглавляю международное жюри творческих и медийных проектов. Среди сотен ярких, талантливых и неординарных личностей он сразу привлек внимание глубиной мышления, интеллигентностью, масштабом личности и удивительной способностью видеть за событиями смыслы. За годы общения наши профессиональные встречи переросли в искренний и содержательный диалог о культуре, обществе, человеке и времени.
Сегодня Эльдар Юлдашев — один из тех собеседников, разговор с которыми всегда выходит далеко за рамки профессии. Его размышления заставляют задуматься, пересмотреть привычные взгляды и взглянуть на жизнь под другим углом.
Мы не раз встречались на международных проектах, кинофестивалях и культурных площадках в разных странах мира. И каждый раз наши беседы выходили далеко за рамки привычных интервью. Потому что есть люди, с которыми хочется говорить не о поверхностном, а о вечном.
— Дорогой Эльдар, мы видимся с вами в разных странах и на международных проектах. Предлагаю сегодня поговорить на глубокие темы. Как вы считаете, почему сегодня, в эпоху технологий и бесконечного потока информации, человек всё чаще чувствует внутреннюю пустоту и одиночество? Может ли кино стать лекарством для души?
— Кино, как хорошая книга, является лекарством для души. Десятая муза оказывает мощное влияние на жизнь людей, формируя мировоззрение, расширяя кругозор, меняя отношение к вещам, оно мотивирует и вдохновляет. Фильм способен вызывать бурю эмоций, от страха до восторга, воздействуя на психику и воображение человека.
— Как вы считаете, почему человек всё чаще теряет себя, даже имея успех, деньги и признание?
— Эмоциональность и ранимость, высокая эмпатия и чувствительность – это всё про утонченную, сложную и хрупкую натуру, то есть про человека. Когда деньги и успех против одиночества, часто выигрывает второе, так как вторую половину не купишь ни за какие богатства. Ну и, конечно, не у всех есть внутренний стержень, так сказать, сила воли, мы видели, да и видим, как успешные люди, звёзды шоу-бизнеса спиваются, уничтожают себя пагубными привычками и просто в итоге ломают себе судьбу.
— Можно ли через кино достучаться до души человека, который давно разучился чувствовать?
— Экран кинотеатра – это зеркало жизни, например, последний раз, когда у меня были флешбэки, то есть я увидел себя в кинематографическом зеркале, это при просмотре заключительной сцены фильма «Оппенгеймер». Говоря о нашем центрально-азиатском обществе, в пример можно привести ваше кыргызское чудо — это фильм «Рай под ногами матери», при просмотре которого у миллионов людей глаза были мокрыми от слёз, ком в горле от эмоций, мурашки по телу от переживаний, вот это и есть наглядный пример того, как кино пробивает даже толстокожих и дотягивается до струн души.
— Что в современном обществе пугает вас больше всего, как человека и как режиссёра?
—Сегодня люди превращаются в лакмусовую бумажку, они используют маски, манипуляции и притворство ради личной выгоды, несовпадение слов с действиями для них— это норма жизни. Такие люди, как коррозия и язва, которая разъедает общество изнутри. Пока что, на мой взгляд, прививки или лекарства против них ещё не изобрели. Наоборот, их количество растет пропорционально, была эпидемия, но уже пандемия фальши.
— Бывает ли у вас ощущение внутреннего одиночества даже среди большого количества людей?
— Могу рассказать о таких чувствах. Когда я, будучи членом жюри экзаменационных комиссий или художественных советов, сталкиваюсь с необъективностью в оценках чьего-то таланта, там где присутствует «договорничок», я остаюсь в одиночестве, но в гордом одиночестве. Один в поле все равно воин.
— Есть ли боль или личная история, которую вы до сих пор не смогли рассказать через кино?
— Хронометраж фильма никогда не позволит вывернуть душу наизнанку, всегда останется недосказанность, в этом и вся сила и красота фильма, когда ты не можешь надышаться, когда чего- то не хватает, вот тогда зритель и начинает тоже становиться художником и дорисовывать сам.
— Можно ли назвать режиссуру своеобразной исповедью человека?
— Любое произведение искусства – это исповедь его творца, в том числе и режиссура, будь она сценической или экранной, это перо, которым пишется та самая исповедь.
— Что для вас страшнее: снять плохой фильм или однажды потерять внутреннее вдохновение?
— Внутреннее вдохновение потерять страшнее, само кинопроизводство, это лотерея проб и ошибок, а вот если у тебя не будет вдохновения, то никогда и хорошего фильма не получится.
— Ваши фильмы наполнены психологизмом и атмосферой размышления. Как рождается история: из личных переживаний, наблюдений или судеб реальных людей?
— Крайний мой проект, где я - дистрибьютор, это игровое кино про Амира Темура, или как его знают во всем мире – Тамерлан. Да, оно игровое, присутствуют нотки художественного вымысла, но оно написано и сделано на основе труда «Уложения Темура» («Темур тузуклари»), это свод правил по государственному управлению, военной тактике и принципам правосудия самого Амира Темура, то есть кино о нём создавалось по его авторскому труду. Так в каждом проекте, есть нить реальности, на которую накручивается всё остальное.
— Насколько творчество Чынгыза Айтматова повлияло на ваше мировоззрение и режиссёрское мышление?
— На меня больше повлиял жизненный путь Айтматова, его судьба, порой сложная, порой яркая, через тернии к звёздам – это о нём. Он часто был в Узбекистане, он любил Узбекистан, у него тут были друзья, соратники, поклонники, он был глыбой, к которой прислушивались даже лидеры государств, ведь именно он также внёс вклад в урегулирование этнического конфликта в Оше, когда встречался с нашим первым президентом Исламом Каримовым. Айтматов – это гордость не только Кыргызстана, но, как минимум, всего нашего региона.
— Есть ли произведение Айтматова, которое вы особенно хотели бы экранизировать, и каким вы видите его современное прочтение?
— У меня есть любимое произведение Чынгыза Торекуловича, через которое я вообще познакомился с его творчеством, с ним самим, это как первая любовь, на всю жизнь, раз и навсегда, никогда не забудешь, так вот, это повесть «Белый пароход».
— Какой из ваших фильмов вы считаете самым личным и почему?
— Он ещё не снят, он впереди, его ещё нет, но идея есть, я её вынашиваю, я ей живу. Не буду спойлерить и раскрывать все карты, так как плагиаторов у нас хватает.
— Есть ли герой из ваших фильмов, в котором больше всего вас самого?
— Да, это именно тот герой, которого я хочу воплотить в будущем, он мне близок, географически, этнически, духовно. Да, со своими пороками, ошибками, но он сделал такое, что поменяло ход истории всего мира в лучшую сторону.
— Насколько социальные сети и короткие видео меняют восприятие настоящего кинематографа?
— Рилсы и шортсы меняют восприятие масс, а принцип «клиент всегда прав» или «кто платит, тот и заказывает музыку» срабатывают автоматически, ведь мы все живём в рыночной экономике и, хотим этого или нет, живем по ее закономерностям. В итоге это все меняет стилистику, операторскую технику и сам язык повествования в целом.
— Что сегодня происходит с понятием добра в искусстве?
— Добро в искусстве становится большим дефицитом, опять же по запросу самой публики, плохие парни становятся кумирами, сегодня злодей Джокер – любимец публики, а не наоборот. Да, в конце по классике хеппи энд, но «бабло побеждает добро», зрители голосуют билетом за Джокера или Дракулу.
— Вы участвовали в международных кинофестивалях. Что скрывается за красивыми церемониями и красными дорожками, о чём зритель обычно не догадывается?
— Я два года был членом оргкомитета Ташкентского кинофестиваля и других похожих мероприятий, подготовить и провести фестиваль – это месяцы стрессов без сна, не видишь семью, питаешься сухомяткой, и всё для того, что СМИ показали красивую картинку с красной дорожкой в свете софитов.
— Что вы чувствуете, когда в огромном зале на международном фестивале звучит название вашего фильма?
— Чувства смешанные, это микс из двух чувств, в первую очередь гордость, ну а потом уже волнение.
— Согласны ли вы с мнением, что премия «Оскар» — это уже не только искусство, но и большая мировая политика?
— Любая крупная премия или фестиваль сегодня в той или иной степени отражает настроение общества, различных веяний и течений, имеет политический окрас. Это не только на кинематографических площадках, это на любом крупном авторитетном мероприятие, которое используется и в других целях.
— Как вы считаете, что необходимо узбекскому и в целом центральноазиатскому кино, чтобы однажды получить «Оскар»?
— Наши братья казахи в 2007 году первыми смогли пробиться и стали номинантами на «Оскар» с фильмом «Монгол», мы за них болели и переживали. Нужно и дальше создавать хорошее кино, не стеснять и не стесняться в выборе тем, жанров, творческий полёт не должен ограничиться рамками, и в итоге всё получится.
— Если бы вам предложили снять фильм для Голливуда без ограничений — какую историю о Центральной Азии вы рассказали бы миру?
—Наш крайний проект, где я активно участвую, уже был снят совместно с Голливудом и для американского рынка в том числе. Это фильм «Амир Темур», его уже выкупили такие мировые гиганты, как Apple и Amazon, чего никогда не было до нас в узбекском кино, а первый показ картины был на самом главном мировом кинофестивале в Каннах. А цифровой релиз проходит в 120 странах мира. Мы намерены и дальше раскрывать историю Тимуридов, так как это кладезь для кино.
— Какие мировые режиссёры сформировали ваше художественное мышление?
— Я не буду говорить штампами и называть классиков, на меня и на моё поколение всё-таки влияли и режиссёры-современники, в первую очередь Квентин Тарантино, влияние было и от Гая Ричи, мне близок язык Жоры Крыжовникова. Мне в своё время был интересен покойный Бахром Якубов.
— Насколько сложно сегодня найти актёров, которые умеют не играть, а проживать роль?
—Это очень сложно, каждый фильм должен открывать нового героя, то есть должен быть новый типаж, новая харизма, новое лицо. А это практически невозможно. Например, у нас Амир Темура сыграл датский актёр Кристиан Мортенсен, это вызвало вопросы у архаичных консерваторов, почему актёр не узбек, хотя главную роль в фильме «Гладиатор» сыграл Рассел Кроу, и он далеко не итальянец, «Клеопатра» Элизабет Тейлор также ничего общего с египтянами не имеет, а «Наполеон» Хоакин Феникс тоже не француз или корсиканец. Главное – новшество на экране, а не отжившие догмы.
— Какой вы видите судьбу узбекского кинематографа в ближайшие 10–15 лет?
— Наш президент Узбекистана Шавкат Миромонович Мирзиёев уделяет огромное внимание к кино, это говорит о том, что в этой области будут продолжаться активные реформы и преображения, а это значит, что будут создаваться все условия для будущего роста. От нас всех причастных и чиновников на местах остаётся только работать над собой и отдаваться этой профессии. Я – оптимист и верю, что впереди только прогресс.
