Авторская рубрика заслуженного деятеля культуры Кыргызской Республики, вице-президента Международного Содружества народной дипломатии, Международного Иссык-Кульского форума имени Чингиза Айтматова Ассоль Молдокматовой «Лидеры мира»
Герой моего нового выпуска — легендарный художник, скульптор, президент Российской академии художеств, народный художник СССР Зураб Константинович Церетели.
Мы познакомились много лет назад. Нас всегда объединяли глубокие разговоры о культуре, времени, духовности, предназначении художника и памяти поколений. В один из приездов в Казань мы вновь встретились на открытии памятника великому Рудольфу Нуриеву. Тогда я особенно почувствовала масштаб личности Зураба Константиновича — художника, который мыслил не сегодняшним днём, а веками.
Сегодня великого скульптора уже нет рядом с нами. Но есть люди, которые и после ухода продолжают разговаривать с миром через своё искусство. Память о Зурабе Церетели будет жить ещё много столетий — в его работах, философии, отношении к людям и к самой жизни.
— Зураб Константинович, Ваши монументы давно стали частью истории разных стран. Чувствует ли художник ответственность перед будущими поколениями?
— Конечно. Скульптор работает не только для современников, он всегда работает для будущего. Монумент — это разговор с вечностью. Через сто лет люди будут смотреть на твою работу и пытаться понять то, каким было это время, о чём думали люди, что они чувствовали. Поэтому художник не имеет права быть поверхностным. Искусство должно не просто украшать пространство, а оставлять след в сознании человека.
— Ваши работы всегда поражали масштабом. Откуда рождается стремление мыслить так крупно?
— Наверное, от любви к жизни. Меня всегда восхищала энергия мира — горы, море, история народов, человеческие характеры. Маленькая мысль никогда не рождает большое искусство. Но самое главное — не размеры работы, а энергия внутри неё. Даже маленькая скульптура может быть сильнее огромного памятника, если в ней есть душа.
— Ваше искусство давно вышло за пределы одной страны. Бывали ли моменты, когда Вы особенно остро понимали, что культура способна объединять народы сильнее политики?
— Искусство всегда сильнее политических конфликтов. Политика меняется, эпохи уходят, а культура остаётся. Когда человек стоит перед произведением искусства, он забывает о границах, национальности, статусе и начинает чувствовать. Именно культура удерживает человечество от внутреннего разрушения. Если исчезнет культура — мир станет холодным и опасным.
— Зураб Константинович, сегодня вокруг современного искусства очень много споров. Одни называют его поиском новых форм, другие — кризисом смыслов. Как Вы сами ощущаете современное искусство?
— Я создал в Москве первый музей современного искусства, потому что понимал: без этого нельзя. Это как лаборатория, где рождаются новые идеи, новые формы, новые взгляды. Очень сложно угадать сегодня, что останется в веках. История искусства постоянно меняется: тех, кого вчера ругали и не принимали, спустя годы признают великими мастерами. Это естественный процесс. Но я всегда считал, что талантливую молодёжь нужно поддерживать. Сегодня у нас есть возможность возвращать забытые имена замечательных художников, делать выставки, рассказывать о них миру. Всё интересное, живое, талантливое, что рождается сегодня, — это и есть современное искусство. Каждый день появляются новые течения и направления, многие исчезают очень быстро. Но настоящее искусство остаётся жить веками.
— В Ваших работах всегда ощущается глубокое знание истории. Насколько для художника важно понимать прошлое своего народа и мировой культуры?
— Для художника знание истории — это основа. После окончания Тбилисской академии художеств я семь лет работал в Институте истории и этнографии Академии наук Грузии. Постоянно ездил в экспедиции, делал рисунки, обмеры, изучал старинные храмы, монастыри, фрески. Это дало мне колоссальный внутренний фундамент. Именно тогда я начал создавать библейскую серию, делать копии фресок, позже переносил эти образы уже в бронзу. Хотя в то время подобные темы были фактически запрещены. Но художник не может существовать без связи с историей и духовными корнями. Наверное, поэтому позже появились монумент Петру Первому, образы Екатерины, бюсты российских царей и князей, представителей династии Романовых. Мои педагоги вложили в меня понимание огромной ценности истории и того, как важно языком пластики рассказывать людям о времени, эпохе, личностях, которые создавали своё государство и свой народ. История — это не прошлое. Это фундамент будущего.
— Вас критиковали на протяжении всей жизни. Что помогало сохранять внутреннюю свободу?
— Если художник боится критики — ему нельзя заниматься искусством. Невозможно нравиться всем. У каждого времени свои вкусы, свои споры. Но художник должен быть честным перед собой. Если начинаешь подстраиваться под чужие ожидания — теряешь собственный голос. А самое страшное для творческого человека — потерять самого себя.
— В Ваших работах всегда чувствуется движение, эмоциональность, темперамент. Вы переносили в искусство свой характер?
— Конечно. Художник всегда оставляет себя внутри произведения. В каждой линии, в каждом объёме есть состояние автора. Я никогда не любил холодное искусство. Искусство должно жить, дышать, волновать человека. Если работа не вызывает эмоцию — значит, она мертва.
— Мы встретились в Казани на открытии памятника Рудольфу Нуриеву. Что Вас особенно восхищало в этой личности?
— Его абсолютная свобода. Нуриев не умел жить наполовину. Такие люди одновременно восхищают и тревожат. Они сжигают себя ради искусства. Мне хотелось передать не только образ танцовщика, а ощущение человека, который всё время стремится вырваться за пределы возможного. В таких людях есть трагедия и величие одновременно.
— Вы много размышляли о памяти и времени. Почему человеку так важно оставить след после себя?
— Потому что человек боится быть забытым. Каждый хочет, чтобы его жизнь имела смысл. Но след остаётся не только в бронзе или камне. Он остаётся в поступках, отношении к людям, добре, которое человек сделал. Иногда человеческое тепло важнее любого монумента. Люди прежде всего запоминают не слова, а то, что они чувствовали рядом с тобой.
— Что самое трудное в профессии скульптора?
— Ожидание. Большие работы требуют огромного терпения. Иногда замысел живёт внутри тебя годами. Скульптор должен дождаться момента, когда форма начинает дышать. И ещё трудно сохранить внутренний огонь спустя десятилетия работы. Многие устают не физически, а духовно.
— Вы когда-нибудь сожалели о каких-то своих работах?
— Художник всегда недоволен собой. Если человек полностью доволен — он перестаёт расти. Иногда спустя годы смотришь на работу и понимаешь: сегодня сделал бы иначе. Но это и есть путь художника — постоянный поиск, сомнение, внутренний диалог с самим собой.
— Сегодня многие молодые люди хотят быстрого успеха. Что бы Вы сказали поколению, которое боится долгого пути?
— Настоящее мастерство не рождается быстро. Сегодня мир приучает к мгновенному результату. Но большое искусство требует времени, дисциплины, одиночества, сомнений. Нельзя стать глубоким человеком за один день. Всё настоящее требует внутренней работы над собой.
— Вы всю жизнь работали не только как художник, но и как наставник. Почему для Вас так важно заниматься воспитанием молодых поколений?
— Потому что самое главное — сохранить школу и передать любовь к искусству следующим поколениям. Именно поэтому каждую пятницу я провожу мастер-классы для детей. Мне важно, чтобы ребёнок думал не о том, где взять кисти, краски или холсты, а мог просто прийти и творить. У нас всё для них подготовлено: мольберты, материалы, свет, цветы, анатомические фигуры — всё, что помогает чувствовать форму и цвет. Я всегда рисую вместе с детьми. Они смотрят, учатся, а я, честно говоря, сам многому учусь у них. Дети удивительно чувствуют форму, свободу, цвет. Иногда они способны увидеть то, чего взрослый уже не замечает. Пикассо бы позавидовал тому, как ребёнок умеет обобщать образ. Поэтому воспитание молодых художников — это не просто обучение ремеслу. Это сохранение живого взгляда на мир.
— Что Вас больше всего тревожит в современном мире?
— Человеческое равнодушие. Мы стали слишком заняты собой. Люди перестают замечать чужую боль, перестают слышать друг друга. А культура существует именно для того, чтобы человек не потерял способность сопереживать. Когда исчезает сострадание — общество начинает разрушаться изнутри.
— В Ваших работах много внутренней силы. А что делает сильным самого человека?
— Умение не озлобиться. Мир часто ломает людей — предательством, потерями, несправедливостью. Но сохранить достоинство и человечность — вот настоящая сила. Сильный человек не тот, кто громче всех говорит, а тот, кто умеет оставаться человеком в любых обстоятельствах.
— Как Вы относитесь к современному искусству, где всё чаще исчезает понятие красоты?
— Искусство не обязано быть красивым в классическом понимании. Но оно обязано быть настоящим. Сегодня иногда слишком много эпатажа ради эпатажа. Шума много, а внутреннего смысла мало. Время всё расставит по местам. Останется только то, в чём есть душа и честность.
— Есть ли у художника право на слабость?
— Конечно. Художник — живой человек. Иногда именно боль, внутренние кризисы, переживания рождают настоящее искусство. Без глубины переживаний невозможно создать произведение, которое тронет других людей. Настоящее искусство всегда рождается через внутренний опыт.
— Вы были знакомы со многими выдающимися людьми эпохи. Что отличает по-настоящему великих личностей?
— Простота. Это удивительно, но большие люди редко бывают высокомерными. Они умеют слушать, сомневаться, оставаться живыми внутри. И ещё — у них всегда есть внутренняя одержимость своим делом. Они не могут жить поверхностно.
— Вы прожили огромную творческую жизнь. Что сегодня для Вас является настоящей роскошью?
— Время. Возможность спокойно думать, разговаривать с близкими людьми, видеть закаты, работать без суеты. С возрастом начинаешь понимать, что главные вещи в жизни очень простые. Всё остальное — временно.
— Вы верите, что искусство способно воспитывать человека?
— Не просто верю — убеждён. Если ребёнок растёт среди музыки, книг, живописи, культуры — он иначе смотрит на жизнь. Культура — это не роскошь. Это фундамент общества. Без культуры невозможно вырастить внутренне сильного человека.
— Что вдохновляло Вас больше всего?
— Люди. Настоящие, яркие, сильные личности. Меня всегда вдохновляли человеческие характеры и судьбы. Потому что человек — самое великое произведение Бога.
— Зураб Константинович, каким Вы хотели бы остаться в памяти людей?
— Человеком, который любил жизнь. Это самое главное. Не количество наград и громких слов остаётся после нас. А любовь к жизни, к людям, к искусству.
— Зураб Константинович, благодарю Вас за этот глубокий разговор. Для меня большая честь знать человека, чьё имя навсегда вошло в мировую историю искусства.
— Спасибо Вам, Ассоль. Очень важно, когда разговоры об искусстве продолжаются. Пока люди говорят о культуре — у мира есть надежда.
